Так вот, кавторанг Городысский неоднократно докладывал, что к вышеупомянутому унтеру Воронову у некоторых офицеров корабля особое отношение и что они, будучи на вахте, частенько ведут с ним длинные, душевные разговоры. Не чурается этого и сам адмирал Колчак, обычно нижних чинов вовсе не замечающий. Это — первая пикантная странность.

Далее тот же Городысский выясняет, что Воронов и Назарин, оказывается, земляки, родом из села Беляевка Одесской губернии. Но электрик почему-то не признал комендора в лицо, хотя должен был. А когда доложил об этом начальству, был вызван к старшему артиллеристу линкора князю Руссову и тот пообещал за слишком длинный язык списать Назарина на «собачку»… Это…

— Знаю, знаю. Маленький номерной миноносец, обычно используемый на побегушках. А вот у вас откуда такое знание флотского жаргона? Ездили в Севастополь?

— Ездил, но позже. А жаргон — из протоколов допросов и объяснительных… Так вот, Назарину пообещали заткнуть его в такую дыру, где он пожалеет о своей болтливости. Это — вторая пикантная странность. Позже с электриком поработали люди из контрразведки, он им еще раз всё подробно рассказал и даже нарисовал, как мог, карту своей Беляевки, пометив при этом дом Воронова. Оперативники побывали там, тихонько порасспрашивали людей, и выяснилось, что унтер-офицер Воронов действительно призвался на службу, но был направлен на Балтику. Оттуда же пришло последнее его письмо, изъятое и подшитое в материалах дела. Но никто из родни и не знал, что он сейчас в Севастополе.

Ну, а дальше — прикинули варианты, и в один из вечеров, когда экипаж был отпущен на берег, возле какого-то кабака к старшему комендору со товарищи пехотные унтера-сверхсрочники прицепились, желая оспорить право завладеть благосклонностью легкодоступных портовых «марусек». Началась драка, к матросам подоспело подкрепление, к пехоте — тоже. И, пока они с помощью кулаков выясняли, кто из них более достоин женской ласки, оглушённый Воронов был уже далеко и с нашим эскортом.

— И где бедняга сейчас?

— Вы не поверите, Денис Анатольевич, — подполковник довольно улыбается. — В десяти минутах ходьбы отсюда.

Мама дорогая! Вот это да!..

— Но сразу хочу предупредить, что визиты к нему запрещены, особенно для вас. Возможно, придётся его и отпускать когда-нибудь, не нужно, чтобы он связывал вашу персону с этим местом.

— Хорошо, его раскрутили по полной? Всё рассказал?

— Пока — нет, крепким орешком оказался. Делает оловянные глаза и играет в несознанку. Мол, ваши высокоблагородия ошиблись и не за того меня принимают.