Я метался из стороны в сторону, сбивая им прицел, круша тела и раковины, посылая огневые шары снова, снова и снова: кажущееся бесконечным море тварей начало мелеть. И стоило мне так подумать, как всё резко поменялось. Маячивший где-то за деревьями свет оказался вдруг прямо перед глазами, освещая наступающее воинство, Фракир, вместо того чтобы добить ещё одного подранка, ударил вверх, отбивая в сторону падающей на меня живой снаряд, а ещё через мгновение они посыпались сверху горохом. Очень крупным и очень тяжёлым горохом, вбивая меня в землю.
Сотрясаясь от каждого удара, под прикрытием щита, утопая в расползающейся под ногами земле, я всё же выбрался на пустой пятачок из-под этого живого града. Зубр тоже выбрался, правда его энергетический щит уже погас, отправив на тот свет множество улиток, множество которых, исходя паром, отмечали его путь отступления, и сейчас он полз, дергаясь от жесточайших ударов. Выбрался на пустое пространство, будто очерченное невидимой линией, сделал последний рывок и раскинулся на земле, бессильно разметав руки. Улиточное воинство остановилось, образуя ровный полукруг, устилая своими телами всё видимое пространство. Дальше они не поползли, однако свой газ выпустить не преминули, заливая распростёртое тело вялыми струями. Пришлось ему ползти дальше, выбираясь из зоны поражения, однако это было всего лишь начало.
Свет, идущий с четырёх сторон, начал приобретать чёткие очертания, образуя форму осточертевших уже улиток. Каждая из них высотой была метра под два, стройное белоснежное тело покачивалось над землёй, неспешно волоча на себе такую же изящную раковину, торчащую в бок кипенно-белой остроконечной башенкой. Не знаю, чего ждать от этой новой угрозы, но одна из них нагадить успела, даже ещё не добравшись до нас. Она двигалась в полном одиночестве с противоположного берега по замеченной нами ранее, еле видной тропинке и в этот момент как раз пересекала висящий над ней призрачный крест. Проползла сквозь него, перекрасив его холодно-серебристый цвет в пульсирующе-алый.
Красные блики заскакали по белоснежной раковине тревожными вспышками, улитка изогнулась всем телом, обернувшись назад, вытянув в том направлении стебельки глаз, а затем резко обернулась обратно и задёргалась всем телом, стараясь ускориться. Выглядело бы это даже комично, когда она вся вытянулась вперед, усиленно перебирая идущей судорожными волнами подошвой, а скорость в километр в час при этом увеличилась аж раза в полтора, если бы одновременно с этим издалека не донесся жуткий вой загубленных попусту душ.