— Птицы танцы брачные танцуют, макаки задницу красную демонстрируют, некоторые рыбы целые подземные замки для этого строят. Павлины хвосты здоровенные отращивают, чтобы впечатлить ими самок, хотя он только мешает ему в обычной жизни и схарчить его с ним гораздо проще, чем если бы у него сзади был обычный короткий обрубок. И у людей тоже такое есть.
Голова у меня еще гудела, болтать желания не было и все же я спросил:
— Какое такое, например?
— Ну, демонстрация упругой задницы для привлечения противоположного пола тоже может помочь, но люди больше интеллектом меряются и способностью добывать материальные блага. Умение красиво базарить, комплимент там вовремя ввернуть, бабы от этого тают. Хотя невербальные посылы тоже работают. Как там говорят? Танец — это вертикальная проекция горизонтальных потрахушек. Или та же гитара…
Мне все еще было хреново, но тут меня реально заинтересовало:
— А при чем здесь гитара?
А ты на ней когда-нибудь играл? Ее же ваяли с женской фигуры, изгибы там объемистые, а игра на ней соответственно — это имитация предварительных ласк: левой рукой сверху мягко мнешь сиськи, снизу активно теребонькаешь, и чем виртуозней музыкант там мельтешит пальчиками, тем лучше. Дама подсознательно понимает, что если ты там бренькаешь три аккорда — это одно, а если можешь какого-нибудь Шопена на шести струнах изобразить, то это совсем другой уровень удовольствия…
Я только покачал головой: капец, это ж надо такую аналогию экстраполировать, вот у него фантазия богатая…
Мы болтали о чём угодно, лишь бы не вспоминать произошедшее с нами пару часов назад. Хотя, чисто формально, тот выстрел нельзя было назвать неудачным. Можно даже сказать, что он был великолепным, вот только мы бы с этим никогда не согласились.
Началось всё с того, что Булава протестировал работу внешних камер, оказалось, что орудие находится слишком высоко и снаряд полетит в тот дом, на котором сидят прикрывающие нас снайперы. Оказалось, что главный калибр вмонтирован в тело намертво, и чтобы направить его в нужную сторону, нужно двигаться всем телом. Пришлось нам, тратя последние крохи энергии из аккумуляторов, приподнять тяжёлую задницу меха и наклонить его тело вперёд, пока продолжающие работать камеры не показали нам картинку, где подрагивающий от нетерпения ствол танка, кажется, не упёрся нам прямо в переносицу.
— А теперь, кажись, надо сюда ткнуть, — произнёс Булава, тыча в одну из кнопок.
После этого не помню ничего. Хотя нет вру, мы услышали громкий лязг, когда автомат дослал в орудие снаряд, затем боль, прострелившую мне голову, почувствовал брызнувшую из ушей кровь, а затем уже наступила тьма. Очнулись мы только от воплей, пришедшей с базы троицы, интересующейся, живы ли те три нехороших человека, которые зачем-то пульнули в них танковой башней, которая прилетела к ним прямо на крышу.