— И как?
— Да никак. Потерпевший заявления не подавал. Самодурова подержали пару суток в КПЗ и отпустили с миром.
— Повезло — заметил я.
— Откупился — не согласилась Марина.
— А какая разница? — подвел итог дискуссии Чернов.
— Это все?
— Почти. Загранпаспорта в настоящее время не имеет. А по внутригосударственному дедушка в последние два года никуда не выезжал.
— И это все о нем?
— Теперь да.
— Благодарю — я повернулся к Вите — Твоя очередь.
— Шульман Ефим Михайлович — сообщил тот — Фантом.
— В смысле?
— Такое впечатление, что этот господин появился на свет в возрасте шестидесяти пяти лет. И тут же устроился консультантом на договоре у честнейшего парня Карбаинова. А совсем недавно пропал. Паспорт у него — левее левого, я проверил. Данные о прописке — полнейшая лажа. И это все о нем.
— Не понимаю — Марина нахмурилась — Зачем принимать на работу того, кого не существует? Какой смысл?
— Встретимся — я принялся давить на кнопки клавиатура ноутбука — Тогда и спросим.
— Кого? — Марина посмотрела с удивлением — Шульмана? Его же не существует.
— Спросим конечно же Самодурова — пояснил я — А он, может быть, расскажет нам о Шульмане.
— Уверен?
— В общем-то да — признался я — Есть такая надежда.
— Ты, что, его нашел?
— Не я, а ты. Как называлась та деревня, где он кого-то бил или его били?
— Петрыкино, а что?
На экране ноутбука высветилась карта Московской области.
«Петрыкино» забил в поисковик я. И очень удивился, узнав, что такой деревни в области нет и никогда не было. Зато есть или было село с таким же точно названием.
— Слушайте приказ по гарнизону — бодро заявил я — Водки сегодня не пить, по дискотекам не шляться. Отбой в двадцать два ноль-ноль, можно раньше. Подъем ровно в пять. Едем в гости.
— Куда? — спросил хором гарнизон.
— За город. На внедорожнике. Иначе нам туда, боюсь, не добраться.
Глава восемнадцатая Скажи-ка, дядя
Сначала закончился асфальт, потом дорога. И началась собственно Россия. Та, что судя по бодрым рапортам с мест, постоянно встает с колен. И один бог знает, когда поднимется.
Последние несколько километров мы прошли пешком. Поднялись на пригорок. Я остановился у покосившегося столба с проржавевшей насквозь табличкой, на которой с трудом можно было прочесть: «с. Петрыкино». Достал бинокль и принялся обозревать окрестности.
Когда-то здесь было село, где жили люди. Появлялись на свет, учились, трудились. Играли свадьбы, провожали в армию и в последний путь. Жили, в общем. А потом все это кому-то помешало. В результате остались только пустые избы, разрушенное, как после бомбежки, двухэтажное здание сельского клуба, церквушка с дырявым куполом без креста, да ржавый трактор в засохшей луже как памятник демократии и прогрессу. И ни одной живой души. Почти.