Одновременно с расследованием проходили и дипломатические встречи. Но Вику туда не звали, а сама она не напрашивалась.

Спустя неделю, примерно, одним умиротворяющим вечером, когда они с Майкой тихо-мирно отдыхали в своей каюте… Грянул гром! Точнее, затрещал передатчик стационарника.

— Вик, — попросила Мэй, уткнувшись в планшет, — глянь, кому там неймётся.

Викуля неодобрительно покосилась на подругу, занятую онлайн-гаданием. Она целый вечер с азартом гоняла по кругу виртуальную гадалку — от монеток и карт до воображаемой кофейной гущи, пытаясь добиться от программы вожделенного предсказания: «красивый стройный блондин с изумрудными глазами тайно по ней сохнет, и они предназначены друг другу».

Да уж… Майку, видать, не исправишь. Что там бабушка твердила про рыжих и горбатых?

Только этого не хватало!

Вика подскочила к голо-фону и ответила на вызов.

— Синицына! — в воздухе над диском голо-дейка проявилось рассерженное лицо Сотникова. — Уснула там, что ли? Почему у тебя коммуникатор не отвечает?

— Ой! — спохватилась Викуся, вспомнив, что поставила его на мгновенную подзарядку, предварительно выключив, по инструкции, и забыла о нём.

— Не ой, а… Ты новости смотришь?

Вика оглянулась на Майку, увлечённую гаданием. Аж язык высунула! Раба любви.

— Новости? Н-нет… Зачем?

— Как это зачем! Тоже мне курсантка КВШ, называется. Живо включай межгалактический канал! Новости триумвирата.

Викуся с ним спорить не стала, и вскоре над тем же диском чуть повыше ректорской головы зажегся второй экран, а по инерции и третий. Получилась виртуальная пирамидка из овалов с ректорским лицом в основании. Вика торопливо погасила верхний — с музыкальной передачей, перебивающей голос диктора — тот вещал с выпученными глазами повыше Сотникова.

— Ну, что там видишь?

Ректор глянул наверх, и Вике показалось, что он сейчас вылезет из экрана прямо к ним в комнату.

Между тем, возбуждённого диктора сменили картинки. Рассахщи… Императорский дворец. Площадь перед дворцом. Толпы… Раскиданные кругом цветы. Толпы… Изображение отдалилось и переместилось дальше, дальше и ещё дальше. И понеслись с экрана навстречу улицы, переулки, проспекты, снова площадь и… Городские ворота… Пустыня… Пустыня… Дорога, отмеченная ограждениями. И там валялись уже не цветы, а полусгоревшие и разбитые фланокеры. Дым. Пыль. Повиснув на столбиках и цепях, и застыв на взрытом песке в неестественных позах лежали…

— Трупы… — ошарашенно произнесла Виктория, и по ушам ей саданула очередная тирада комментатора:

«… Вчера в полдень во время ежегодного паломничества к храму… совершено покушение на императора. Под атакой экстремистов полегли все охранники-нассаримы. Император не пострадал благодаря Уласу-наггиру и его гвардии. Сам гир-шадде получил серьёзные раны и доставлен в придворный госпиталь, где за его жизнь сейчас борются лучшие целители и лекари Наггеварской империи. Есть надежда, что он выживет, но состояние критическое. Никто из шадди не ранен… Сейчас…».