— Хоть физик, хоть генетик, — язвительно выплюнул Слэйтер, — а каждый гражданин конгломерата обязан знать галактическую историю. Когда-то неотрадиционалисты уже пытались провернуть этот фокус — скрестить землян с гатраками, но у них тогда не вышло и не выйдет, благодаря моему великому предку ксенобиологу и выдающемуся учёному Грегори Слэйтеру. Знаешь, почему?

Майка затрясла головой. А Вика знала, но промолчала.

— Да потому, тупица, что земляне не подвержены симбиогенетическому внушению гатраков, а без этого…

— Ага! — воскликнула Мэй, всем своим торжествующим видом как бы заявляя — «сами вы двоечник, мистер Слэйтер!». — Фейрех дал мне кое-что ещё, для Тимоти… э-э… средство… Обещал, что это… как бы… это… подавит сопротивление мозговых волн, типа, мозги смягчатся и…

— Это у тебя размягчение мозга, Иванникова!

Наткнувшись на озверелый взгляд проректора, Майка сообразила, что более дразнить гуся не следует, и заткнулась.

Сотников подавил смешок и спрятал улыбку в бороду.

— Да этот Фейрех прямо злой гений какой-то.

— Отчислим его? — ощетинился Слэйтер. — С выговором в личное дело!

— Погоди с расправой-то. Остынь! Скоро он сам от нас уйдёт, месяцев через десять. Вот получит диплом, и мы его больше не увидим. Пятый курс как-никак. А там пусть джамрану сами со своим олухом разбираются. А он — олух! Потому как, — ректор насмешливо посмотрел на Майку. — Радуйся, что препарат не сработал. Да-да, Томас, если бы ей попался куда более толковый генетик, то быть бы сейчас твоему племяннику Дэрэтимом или…

— Тимобором, — тихонько подсказала Мэй, и Вика ткнула её локтем в бок. — Ой!

— Нарываешься, Иванникова? — процедил сквозь зубы проректор. — Чем тебе Тимоти не угодил? Признавайся! А то… Я вам не Алексей Арсе…

— Тихо-тихо, Том, погоди. Не кипятись! Так, Иванникова. Мотивы Фейреха мне более или менее ясны, но ты… Ты-то за что гатраков ненавидишь?

— Наоборот, — просипела Мэй и густо покраснела. — Не ненавижу, а… Я их… его…

— Любишь, что ли? — без всякой задней мысли предположил Сотников.

Не ректор, а сама непосредственность!

— Угу… — Мэй уронила багровое лицо в ладони.

— Вот беда-то, беда, — посетовал Алексей, покачивая головой и раскачиваясь на стуле. — Горе ты луковое. Эх! Ну, раз так любишь гатрако… ка… Зачем подставила товарища, а не сама с ним… того…

— Да вы что! — Майка вскинулась и вытаращилась на Сотникова. — Я же люблю его, а не себя!

Томас аж позеленел аки заламин, вскипая от бешенства.

— То есть, Тимоти ты ненавидишь?

— Нет-нет! — Мэй замотала головой. — Нет… то есть… я их обоих, а… Тим говорил, что ему тоже нравятся гатраки.