— Ахахаха! — заливисто рассмеялась старушка и вытерла выступившие слёзы.

— Простите — ещё раз повинилась я — Просто не знаю, как слово другое подобрать.

— Ой да не извиняйся. У меня тоже такие мысли бывают! — всё ещё посмеиваясь ответила старушка и подмигнула — Но это же не значит, что мы неприличные женщины? Так? Просто жизнь такая. Ты нормальная и хорошая девочка. Воспитанная. Я это сразу поняла и грымзе этой не поверила.

— Ну не всё, что она сказала ложь — опустила голову я и крутанула рукой возле лица — Но зато я получила такой серьёзный урок, что на скользкую дорожку больше не вступлю. Какой бы лёгкой и привлекательной она ни казалась.

— Ну и правильно — сказала Глафира Павловна — Я в тебя верю.

— Спасибо — как можно теплее улыбнулась я и ощутила, что губы уже почти не болят — Своей добротой вы возвращаете мне веру в человечество.

— Скажешь ещё! — ответила старушка и я, почувствовав её смущение, машинально втянула часть в себя.

«Ого, а ведь мне теперь не надо специально перестраивать зрение и мысленно дотрагиваться до дымки над человеком, чтобы впитать его эмоции и узнать их. Я делаю всё автоматически. Хорошие новости. Значит нужно срочно идти в столовую и проверить новый навык на практике» — подумала я и предложила.

— Знаете что, Глафира Павловна? А может мне не стоит её бояться? Как и распространяемых слухов? У людей есть глаза и они сами решат кому верить. Правильно? Да и что же я так всё время в палате буду отсиживаться? Пусть говорит что хочет! Правда на моей стороне!

— Хорошо сказала — вновь улыбнулась старушка и как-то по-новому посмотрела на меня — Ты оказалась бойчее, чем я думала. И сильнее.

Встав, Глафира Павловна взяла приборы с тумбочки.

— Что ж, пойдём посмотрим, что нам бог послал.

В столовой и правду оказалось достаточно людно. Хотя один стол в конце зала был уже свободен. Правда дойти до него мы не успели, нас пригласили к себе две женщины среднего возраста из соседней палаты.

— Спасибо — поблагодарили мы их и, положив приборы, пошли за едой.

Там нас встречала тётя Клава, которая кивнула мне, наложила целую тарелку пшённой каши, налила чай и положила наверх большую булочку.

— Иди отъедайся — ответила она на мои слова благодарности.

— О! А этой наркоманке каши много дали! — донёсся возмущённый возглас Верки, который привлек ко мне ещё больше внимания и так получаемого из-за ужасного лица и синего халата санитарки.

Поток впитываемой энергии резко увеличился. Я одновременно ощущала, как сочувствие, сопереживание и почему-то вину, так и зависть, презрение, злость, недоумение, обиду и ещё много эмоций, которые не смогла идентифицировать.