Его не было долго. Слишком долго для стандартных физиологических потребностей. Заподозрив неладное, я встал и отправился на поиски.
Обнаружил я своего партнёра за барной стойкой. Он сидел на высоком стуле, ссутулившись, и мрачно опрокидывал в себя очередной шот чего-то крепкого, заказанного уже в обход нашего столика.
— Олег Борисович, что случилось? — я подошёл и сел на соседний стул.
Маньков медленно повернул ко мне лицо. В его глазах стояла глубокая экзистенциальная тоска.
— Жизнь не сложилась, Таранов… — горько выдохнул он. — Вообще не сложилась. Всё, что только можно было сделать в этой жизни не так, я сделал не так. Понимаешь?
Он махнул рукой бармену, требуя повторить.
— Мне пятьдесят четыре года, Таранов. А я вынужден чуть ли не с нуля компанию поднимать. Я стараюсь, я рву жилы, но… силы уже не те. И самое страшное — хватка. Моя хватка пропадает. Я старею. А дома… — он издал нервный смешок. — Дома у жены появилось новое хобби: она меня буквально травит! Вся эта её диетическая соя, пророщенная пшеница… Я же мужик, Таранов, я жить хочу, а не существовать!
Слушая эту пьяную исповедь, я неожиданно для самого себя почувствовал странный укол в груди. Эмпатия. Слишком человеческая эмоция. В итоге, из-за этой нелогичной эмоции, я позволил Манькову уговорить меня выпить третью рюмку.
От трёх порций крепкого алкоголя я заметно захмелел. Контроль над оболочкой ослаб. А Маньков продолжал изливать душу.
— Господи, как же я хочу жизнь заново прожить… — прошептал он, глядя в пустую рюмку. — Исправить все ошибки. Свернуть, наконец, туда.
Я повернул к нему отяжелевшую голову.
— Вы уверены, что вы этого хотите? — тихо спросил я.
— Больше всего на свете! — с жаром выдохнул он.
— А потом жалеть не будете?
Маньков пьяно усмехнулся и посмотрел на меня с лёгким раздражением.
— Что за тупые вопросы, Таранов? Ты так серьёзно спрашиваешь, будто можешь прямо сейчас взять и отправить меня в прошлое.
Моё сознание, затуманенное спиртом и сбитое с толку внезапной жалостью, приняло решение. Я молча поднял руку и дотронулся ладонью до лба Манькова. Шеф мгновенно замер, словно парализованный.
Я напрягся, мысленно потянулся к пробудившемуся Ядру Истины, формируя приказ на темпоральный сдвиг.
«Перенос сознания субъекта», — я отдал команду, но… ничего не произошло.
Ядро проигнорировало запрос, словно его мощности было недостаточно для вмешательства в петлю времени. Или система безопасности заблокировала несанкционированную операцию.
В ту же секунду Маньков резко дёрнулся, стряхивая мою руку, и заморгал. Алкогольный туман в его глазах мгновенно рассеялся. Он стал абсолютно трезвым и очень бледным.