Ну и последний вопрос: возможность проложить дорогу. Настоящий дикий лес, это далеко не сквер, или парк с подстриженными газонами, и красиво обрезанными кустиками. Там, где стволы деревьев стоят плотно, еще как-то можно пройти. Но уже точно не получится проехать. В более свободных местах — буреломы и трава выше пояса. Все-таки чащоба она не для людей. Животные свои тропы протаптывают, и им удобно.

В сезон дождей маленькая речка сильно разливается. Растительность, если она успевает там вырасти, смывает потоком. И деревья тоже близко к берегу не подступают. Если где и можно проложить путь для машины, так это там.

Единственное что — река не течет идеально прямо. И, следом за изгибами, пляж то шире, то настолько уже, и наглые кусты подбираются к самой воде, что не пройти, не то чтоб еще и ехать.

На счастье поток совсем мелкий. В самом глубоком месте едва ли до колена достает. И камни, по которым можно было бы перепрыгать на другую сторону, никто любезно в удобных местах не раскладывал. Ну и конечно у моей спутницы тут же возникли проблемы. И обувь-то ее для дикой местности не предназначена, и брод слишком глубок. Приходилось буквально хватать пигалицу в охапку, и перетаскивать.

И — о! счастье — на время переправы, Лилу умолкала. Несколько благословенных минут тишины. А если представить, будто тащишь не живого человека, а, скажем, мешок с барахлом, так и вовсе отлично. Иллюзия, словно здесь только ветер, я, река и лес.

Потом специальная егоза крепко вставала на свои малюсенькие подошвы, и снова начинала чирикать.

— А куда мы идем? А что там будет? А если на нас тигр выскочит? А это дерево, правда, живое?

— Ты с ума-то не сходи, — не выдержал я. — Что значит «правда, живое»? В городах тоже растут деревья. Скверы там всякие, парки. Не может такого быть, чтоб ты живое дерево ни разу не видела!

— А вот и видела! — вскинулась мелкая. — Возле дома родителей есть одно такое. Отец им жутко гордится. Гостей к нему водит, хвастается. А в парках разве настоящие? От настоящих же мусор. Ветки же осенью опадают, и кто, по-вашему, это все должен будет убирать?

— Листья, — ошарашено поправил я.

— Чего?

— Листья осенью опадают, жительница города. Господи! И кому только в голову пришла идея заменить натуральную растительность муляжами⁈

— А что такого? Красиво же. И хлопот никаких. Их даже мыть не нужно. Они чем-то покрыты, чтоб пыль не садилась…

— Капец, дебилы! — выругался я. — Ну иди, знакомься. Лилу, это сосна. Сосна, это Лилу.

— А можно ее потрогать?

— Даже нужно.

— Ой!

— Что опять?

— Она теплая!