Мы с Фелишем смотрели на капитана, и от этого тот чувствовал себя неуверенно. Ну еще от вопросов, которые мы ему задавали.
А как иначе? Он сам назвался любителем детективов. А значит — единственным в нашей компании специалистом по допросами расследованиям.
В камерах центрального лунебургского отделения полиции, где городские отряды самообороны устроили свой штаб, содержались собранные «для обеспечения безопасности» местные олигархи. В их головах хранились знания, которые мы бы очень хотели иметь. Но была одна закавыка: для допроса требовалось основание.
— Сразу скажу, — строго заявил я. — Лоббирование и организация референдума — это не преступление. Все в рамках закона.
— Хорош закон, — скривился Могильони. — Позволил им такой бардак устроить.
— Что поделать, — развел я руками. — Это еще одно доказательство того, что у нас все-таки демократия, а не технодиктатура.
— А это что? Нужно кому-то доказывать? — засмеялся Фелиш. — И так же все ясно. ИскИны только исполняют то, что люди выдумали. Хороша диктатура…
— Это политика, мой друг, — надул щеки капитан. — Им же нужно создать из нас образ врага. Вот и выдумывают всякое разное. Вбивают в головы своим гражданам, что мы здесь страдаем под пятой суровых компьютеров.
— Ближе к теме, — напомнил я. — Нам нужен повод…
— А с чего все началось? — невинно поинтересовался сержант.
— О! О! О! — взмахнул киберопротезами Могильони. — Точно! Все началось с убийства полковника Раухбаума! И расследование еще не закончено.
— И эти, — я махнул рукой в сторону подвала, где и располагались камеры временного содержания. — Могут быть причастны к организации.
— А кто еще? — удивился Фелиш. — Кому еще помешал старый воин? Этим же нужен был повод, для объявления референдума.
— Ищи, кому выгодно, — кивнул капитан. — И получается, наши богачи единственные, кто что-то поимел со смерти полковника. Но этого мало. Нужны улики их причастности. Хотя бы косвенные.
— Что-то не сходится, — снова встрял сержант. — Как-то все глупо… Сами подумайте! Что-то мне не верится, что шестеро не последних на планете людей однажды собрались, и решили убить командующего гарнизоном. Я уже не говорю, что это федеральное преступление, и виновнику грозит пожизненная каторга. Я про то, что такая толпа народу в принципе не способна тайны хранить.
— Да уж, — согласился я. — Думаю, они и в своей компании не особенно дружны. Что их вообще связывает, кроме интереса в водяной афере?
— Согласен. Это не логично, — вынужден был признать наш «детектив». — Конкуренция. Желание иметь компромат на партнера по опасному делу. Семьи, любовницы… Тайна в таких местах долго не живет.