В стороне держалась особняком группа человек из тридцати. Они выделялись чёткостью построения. Никаких криков, только жесты. Даже под кислотным дождём они выглядели спокойными, будто это были не смертельные брызги, а просто неприятный ливень.

— Солдаты, сюда, в укрытие! — я помахал им рукой, привлекая внимание.

Все взгляды солдат мгновенно обратились к пожилому вояке с медалью на потрёпанном кителе. Тому самому ветерану, которого мы заметили ещё на марше. Он замер на мгновение, его цепкий взгляд скользнул по мне, по друзьям, по куполу Лизы, по раненому солдату, которого Амат сейчас поливал водой, смывая кислоту.

Потом — короткий кивок.

— К магу! — кратко рявкнул он.

Его люди не побежали. Они перестроились, сомкнули ряды, прикрываясь от кислоты тем, что было под рукой: кто сумкой, кто снятым мундиром, кто просто поднял руку, жертвуя кожей, чтобы защитить глаза. Шли плотным строем, выставив клинки наружу, как дикобраз иглы.

— Раненых в центр! — скомандовал я. — Остальные распределитесь по кругу, отдыхайте! Пять минут точно ещё есть!

— Кирилл, может, прорвёмся к своим на корму? — спросил Митя, прижавшись ко мне плечом.

Я покачал головой.

— Стоим на месте. С ранеными не потащимся. Да и купол не выдержит перемещения, — рывком указал на свою сумку. — Там большой жёлтый флакон есть. Это концентрат от ожогов. Дай пострадавшим по глотку, он должен поспособствовать заживлению и снимет боль.

Митя кивнул и полез в сумку, а пожилой солдат одобрительно хмыкнул.

— Верное решение, господин маг, — сказал он, обращаясь ко мне. — Не стоит дёргаться, надо подождать. Корабельный маг скоро купол поднимет. Обычно это занимает минут десять — пятнадцать.

Я лишь сжал зубы в ответ. Отвлекаться было нельзя, вокруг творился настоящий ад.

Новая волна тварей выплеснулась на палубу.

Их жёлтая слизь стекала по куполу Лизы, выедая в магическом поле дымящиеся каналы. Мы будто оказались в стеклянной ловушке: снаружи копошились десятки мерзких созданий, их перепончатые лапы цокали по палубе, а раздутые брюхи пульсировали перед выбросом новой порции кислоты.

Сергей стоял на передке, его клинок оставлял в темноте кровавые росчерки. Каждый взмах — и в темноту врезался огненный язык, похожий на выброс огнемёта. Твари взрывались как перезревшие плоды, разбрасывая вокруг клочья горящей плоти.

Амат орудовал по-своему. Водяные щупальца, которые он создавал, пока были неуклюжими и больше походили на беспорядочно дёргающиеся канаты. Но при этом делали своё дело: хлестали по тварям, сбивали их с борта, не давая облепить купол.