Багровый бронескаф Ксавьера Саважа как минимум не уступал пангейскому доспеху, в который был облачён капитан «Одиссея». А сила и реакция пирата — превосходили возможности Гая чуть ли не в два раза. Лихо ворвавшись в капитанскую каюту, Кормак сходу получил в грудь выстрел из какого-то двуствольного чудища и рухнул на спину, ошеломлённый и без единого глотка воздуха в лёгких. А потом Ксавьер отбросил огнестрел, прыгнул ему на грудь и принялся дубасить закованными в броню кулачищами, как будто работал паровой молот.

Бам! Бам! Бам! — Гай видел, как покрывается трещинами сверхпрочное забрало шлема, и лихорадочно пытался что-то предпринять, шаря руками по полу в поисках опоры.

ЭМИ-подавитель, на который рухнул парень, сдох окончательно. Опрометчиво было брать его с собой на бой с Саважем. Под весом дерущихся прибор раскололся на десяток кусков, и никакой гениальный азиат теперь уж точно не поможет… Треснуло забрало, и множество осколков впились в лицо Гая.

— Да-а-а-а! Вот так вот! Знай своё место, тварь! — Ксавьер Саваж тоже открыл забрало, и теперь орал, брызгая слюной.

Он ухватил Кормака за руку и ногу, раскрутил и швырнул о стену так, что посыпались какие-то бирюльки с этажерки, а потом рухнула и сама этажерка тоже.

— Недоносок! Ничтожество! — капитан «Эсперанцы» пинал Гая ногами, пангейский скафандр хрустел и сминался под чудовищной силы ударами. — И хакеры тебе твои не помогут! Зря ты пришёл сюда, урод!

Оставив ненадолго парня в покое, Саваж подошёл к настенной панели и что-то там поколдовал. Фальшпанель отъехала, и сквозь заливающую глаза кровь Кормак рассмотрел нечто, напоминающее нутро спасательной капсулы.

— По закону жанра я должен сейчас поведать тебе свои дьявольские планы и, хохоча, подставиться под финальный удар, который ты нанесёшь как бы из последних сил, но… Мы не в дерьмовом фильме, ублюдок. Я просто пристрелю тебя и свалю отсюда на хрен.

Ксавьер Саваж поднял с пола двуствольное нечто и, прицелившись, сказал:

— Тебе просили передать привет два человека. Им обоим ты подложил хорошую свинью… В общем, наилучшие пожелания сдохнуть — от Мёбиуса и от Админа. Оревуар!

Пират пальнул Кормаку в живот, и нырнул в люк капсулы.

Гай не видел, как от «Эсперанцы» отделился полыхающий огнём дюз шарик и как схлопнулось пространство, провожая его в гипер. Не видел он и Адама, ворвавшегося в распиленные плазмой двери каюты, и не ощущал, как бортинженер взвалил своего капитана на плечи и, оглашая коридоры «Эсперанцы» громогласными возгласами «С-ка!» и «Ох, мать!», потащил назад, на «Одиссей» — в медотсек к Виктории.