Я подошла и остановилась вплотную, между его разведёнными коленями, положив ладони на плечи.
— Скажи, зачем пришла, — потребовал он.
— Открыть дверь.
— Уже открыла.
— Тогда можешь не отвлекать разговорами.
Его руки оставались на покрывале. Он смотрел снизу, но положение не делало его слабее. Дамиан просто ждал, когда я сама выберу первое прикосновение, и этим ожиданием вынуждал признать больше, чем вопросом.
Я подняла край маски. Он позволил открыть рот и подбородок, а у скул поймал моё запястье.
— Дальше нельзя.
— Боишься, что разочаруюсь?
— Боюсь, ты начнёшь считать себя свидетелем, которого точно надо убить.
— После фамилии и суммы поздно беречь мою невиновность.
— Лицо дороже фамилии.
Я оставила ткань у скул. Глаза по-прежнему скрывались в тени капюшона и прорезях, зато рот был открыт. Нижняя губа сохранила едва заметный след моего укуса.
— Болит? — спросила я.
— Проверь.
Я провела по метке большим пальцем. Дамиан слегка прикусил подушечку и тут же отпустил. Его рот напомнил, что умеет отвечать по-разному.
Поцеловала сама.
На этот раз не было стены за спиной и украденного начала. Я выбрала давление, задержалась на губах, почувствовала вкус кофе и позволила языку коснуться его только тогда, когда захотела. Дамиан ответил не сразу. Дал мне несколько секунд полного контроля, затем открыл рот и встретил поцелуй.
Я держала ладони на его плечах, а он — на кровати. Отсутствие рук ощущалось сильнее хватки. Мне хотелось заставить его нарушить собственное терпение, но я не спешила. Касалась губами, отступала на вдох, проводила языком по укусу и снова не давала углубить поцелуй.
— Решила мучить? — спросил Дамиан у моего рта.
— Проверяю, умеешь ли ждать.
— Я месяц готовил этот дом.
— Дом не сидел у тебя на коленях.
Я опустилась на него, разведя колени по сторонам. Ткань брюк натянулась подо мной. Первое движение бёдер заставило член быстро налиться под ней.
Дамиан наконец положил руки мне на талию.