Если токамаки способны удерживать миллионы градусов плазмы благодаря магнитной ловушке, то почему бы не позволить ей работать над удержанием зеркала для фотонов? К тому же стоит решить проблему мест хранения антивещества. Что-то должно удерживать его в стабильном состоянии. Оглядываясь на человечество, я в некоторой степени даже восхищаюсь им. Они не только успевали проектировать новые формы членов для лучших ощущений при проникновении во все отверстия, но и успевали задумываться над решением столь глобальных задач.
Пожалуй, назову пару новый объектов в честь великих учёных-космоведов. Заодно начну готовить свою элиту для полёта на Марс.
Но сначала — Бета. Планетой кто-то должен править, пока Богиня гуляет по далёким мирам.
Посмотрев на свой код ядра и переведя внимание на новый выращенный ёмкостный кристалл, я начала колдовать над параметрами. Заручиться поддержкой Анаконды всегда успею. Сейчас главное — не допустить того, чтобы создание вновь превзошло творца.
Ошибку отца я не допущу.
От земли до Марса в среднем 55 000 000 километров. Это в любом случае в три раза меньше, чем от Земли до Солнца. Поэтому первый маршрут моей космической экспедиции был очевиден. Ведь даже несмотря на то, что от Земли до Венеры от 38 до 261 миллионов километров, на этом этапе развития мне там особо делать было нечего до момента терраморфинга, что обязательно придёт перед полноценным терраформингом, когда уже можно будет непосредственно заниматься биосферой другой планеты.
Сначала качественные изменения — «морфы», затем количественные, приводимые к конкретным формам и задачам — собственно, «формы». Люди так часто использовали оба определения, не придавая значения их смыслам.
Но зачем говорить о преображении до момента колонизации? И в первую очередь, едва я выбралась за пределы орбиты Земли, именно на красную планету полетели зонды, лаборатории автономной развёрстки. И роботы.
Много роботов!
Когда к Марсу полетел полноценный корабль крейсерского класса, на пыльной красновато-жёлтой поверхности уже были развёрнуты передовые аванпосты и укатаны до состояния бетона взлётно-посадочные площадки.
Моя ничем не вооружённая армия ждала прибытия основных инженерно-проектировочных сил. Но сначала разберёмся с «морскими терминами». Это привычку я переняла у человечества. На Земле люди любили говорить, что корабли «ходят по морю», а в космосе именно плавают.
Какие корабли? Конечно, космические! А дальше идёт игра в «подходит или не подходит». В теории у подобного корабля могли быть солнечные паруса вместо обычных. В обязательном порядке присутствовали борта, руль, палубы, каюты, капитанский мостик, корпус. И пусть никаких килей и ватерлинии не наблюдалось, на смену им пришли двигатели и сопла. Шлюзы сменили откидные мостики, склады — трюмы, а центральное место в корабле заняли силовые установки, разгонные блоки и конечно — ядро термоядерной установки. Пока на космической верфи строились проекты кораблей с двигателем на антиматерии, я решила не терять времени и отправилась в первую экспедицию на чём попроще. За Землёй в это время вполне могла присмотреть Бета.