Мне почему-то казалось, что всё это обязательно понадобится.
Пришлось взять себя в руки, удалить большую часть товаров и оставить только самое необходимое. Хотя определение «самого необходимого» у меня, вероятно, несколько отличалось от общепринятого.
После столь плотного обеда — завтраком это назвать язык не поворачивался — Эли сонно потёрла глаза, устроилась поудобнее и вскоре снова уснула.
Я невольно улыбнулась.
Дети удивительно честны в своих реакциях. Когда им страшно, они насторожены даже во сне. Но стоит почувствовать себя в безопасности, как организм наконец позволяет себе расслабиться. По крайней мере, мне хотелось верить, что именно это сейчас и произошло.
Решив прекратить изображать из себя сталкера, я тихо поднялась и отправилась в кабинет. Пора было разобраться с тем, что успели накопать мои ребята.
По-хорошему следовало собрать совещание, выслушать каждого и попытаться сложить полученные сведения в единую картину. Но делать это сейчас было преждевременно. Слишком много вопросов и слишком мало ответов.
К тому же Эли необходимо было окончательно прийти в себя.
Совещание проведём завтра. А вот один незаконченный разговор откладывать я больше не собиралась. Лучше разобраться с этим дерьмом сейчас, чем потом разгребать последствия чужой самодеятельности.
Я отправила Конраду короткое сообщение с приказом явиться в мой кабинет через пятнадцать минут, после чего принялась сортировать собранную информацию.
Ровно через четверть часа в дверь негромко постучали.
— Входи.
На пороге появился Кондрат. И выглядел он, надо признать, весьма непривычно. Поникший, мрачный, с опущенными плечами.
Обычно этот высокий, чертовски привлекательный засранец входил в помещение так, словно оно уже принадлежало ему. Его харизма появлялась раньше самого хозяина, а самоуверенности хватило бы на десяток мужчин.
Многие женщины мечтали оказаться в его постели. Другие хотя бы надеялись привлечь внимание этого хищника. И, что особенно раздражало, Кондрат прекрасно об этом знал.
Тёмные волосы, как всегда, находились в состоянии творческого беспорядка. Я давно подозревала, что даже самый талантливый парикмахер мира не сумел бы привести их к чему-то отдалённо напоминающему приличную причёску.
Впрочем, внешность была далеко не главной его проблемой.
Несмотря на скотский характер, к работе Конрад относился серьёзно. На заданиях он редко допускал ошибки, умел оценивать риски и при необходимости действовал с пугающей хладнокровностью.
Но иногда его мозги словно отключались, уступая место старым инстинктам.