Я лишь невинно пожала плечами.
Откуда мне знать?
Может, ребёнок наконец осознал всю пользу современной медицины. А может, просто решил, что спорить с Лиарой себе дороже. В любом случае я не собиралась разрушать эту прекрасную иллюзию.
Эли понемногу набирала вес. Щёки уже не казались такими впалыми, под глазами почти исчезли тёмные круги, а в движениях появилось больше уверенности. Конечно, до полного восстановления было ещё далеко, но теперь она всё меньше напоминала ту маленькую, истощённую девочку, которую мы обнаружили среди развалин. И это не могло не радовать.
На второй день пребывания в нашем доме Элиана неожиданно решилась рассказать о своём прошлом. Я не стала торопить её или задавать лишние вопросы. Просто слушала.
Оказалось, её родные родители погибли в автомобильной катастрофе.
После их смерти девочку определили в приют, где она провела некоторое время, пока одна весьма обеспеченная и влиятельная семья не решила взять её под опеку. Вот только благородство этих людей оказалось дешёвым спектаклем. Как выяснилось, ребёнок был нужен им вовсе не из желания подарить кому-то семью.
Нет.
Они решили заняться благотворительностью. Показательной, разумеется. Красивые фотографии, восторженные публикации, всеобщее восхищение их щедростью и добротой. Как же трогательно. Влиятельная семья приютила бедную сиротку. Настоящие, мать их, благодетели. Поначалу всё действительно складывалось неплохо. Элиане выделили собственную комнату, устроили в частную школу, покупали одежду и даже проявляли подобие заботы. Но со временем маски начали спадать. Девочку постепенно превратили в бесплатную прислугу. На её плечи легли домашние обязанности, совершенно не соответствующие возрасту. Ей приходилось убирать, выполнять поручения и стараться не попадаться приёмным родителям на глаза без особой необходимости.
А потом её начали ограничивать в еде. Иногда Эли доставались лишь объедки с хозяйского стола. Иногда не доставалось вообще ничего.
И всё это происходило в доме, где недостатка в деньгах не испытывал никто.
Слуги прекрасно видели происходящее, но предпочитали делать вид, что девочки не существует. Удобная позиция. Ничего не замечать, ничего не слышать, ни во что не вмешиваться.
Я слушала её рассказ и чувствовала, как внутри медленно закипает злость. За свою долгую жизнь я повидала достаточно человеческой жестокости. Но некоторые вещи по-прежнему выводили меня из себя. Особенно когда жертвами становились дети.
О дне нападения Эли вспоминала с трудом.
Она часто замолкала, путалась в последовательности событий и иногда долго подбирала слова. Возможно, сказывался сильнейший стресс.