И — да, Кушников с Толстым оказались правы. Речь на заседании в первую очередь велась о бывшей Польше. Но и не правы тоже. Потому что эта речь была не столько о крамоле, приведшей к бунту, и планах противодействия оной, и не о преобразовании Царства Польского в некие новые административные образования с гораздо меньшими степенями свободы, как предлагали некоторые члены Госсовета, а, скорее, о том как… ограбить бывшую Польшу. Как выкачать из неё побольше денег, ресурсов, людей… Через конфискации, продажи отторгнутых имений, передачу в руки государства принадлежавших мятежникам ценностей, акций, счетов в банках империи и, если получится, то и зарубежных. И что надо сделать чтобы получилось… Это привело кое-кого из присутствующих в настоящую оторопь. Как так — поляки не будут прощены? Высокопоставленным участникам мятежа не получится ограничится недолгим заключением в собственных имениях или просто отъездом за границу, где они, поглощая устрицы и фуа-гра во французских ресторанах будут демонстрировать трагическое выражение лица и стоны об «утерянной родине» и мазать грязью «эту варварскую империю — оплот всего самого гнусного и мерзкого, что было только создано человечеством»? А когда граф Литта попытался осторожно указать императору, что подобные подходы точно озлобят польскую аристократию, причём настолько, что можно будет ожидать повторения мятежа в самом недалёком будущем, Николай злобно оскалился и рявкнул:
— А мне — плевать.
— Эм-м-м… что?
— Мне плевать на поляков.
И давно обжившийся в России итальянец обескураженно оглянулся, как будто ища поддержки у соратников. Но все, на кого пал его взгляд только отводили глаза.
— Но-о-о… Ваше Величество,- вновь заговорил граф,- это — крайне недальновидный подход. У поляков есть определённые традиции, например, та же традиция рокоша. Ещё со времён Речи Посполитой. Если вы помните, пан Зебжидовский…
— Я же сказал — плевать,- прервал его Николай.- И вообще, Польша — уже очень скоро станет совсем не нашей головной болью.
— Не нашей⁈ Но-о-о…
— Да-да, именно не нашей,- Николай ухмыльнулся.- Не хочу, чтобы в нашей империи продолжал жить столь подлый народ. Так что я обменял её.
— Обменяли? На что?
— На Галицию и Лодомерию!- с этими словами Николай обернулся и подмигнул впавшему в шок Даниилу. Блин! Это что, Император обменял предателей-поляков на махровых бандеровцев? Да как ему это только в голову пришло⁈
[1] Игнац Филипп Земмельвейц, получивший прозвище «спаситель матерей» за обнаружение причин родовой горячки. Посмотрите в Яндексе — очень поучительная история…