— В нормальной, цивилизованной стране пренебрежение волей Государя является изменой,- холодно произнёс император.- Или вы не считаете Россию такой страной? А может у поляков свои представления о верности?
Кавалергарды насупились и сверкнули глазами. В этот момент тело на паркете дёрнулось и застонало.
— Матка боска Ченстоховска,- пробормотал князь Косакруцкий, приподнимаясь на руках и окидывая зал мутным взглядом.- Что это было?
— Возмездие за наглость,- глухо бросил Даниил. Князь дернулся и развернулся к нему, но тут же его лицо исказила болезненная гримаса и он, вскинул руки к голове и простонал:- Пся крев…
Его двоюродный брат прянул к нему, поддержав князя за плечи, и что-то тихо зашептал ему на ухо. Народ в зале начал потихоньку подтягиваться поближе — всем хотелось занять местечко поудобнее в преддверии скорой развязки скандала. Ну не может же представитель древней аристократической фамилии и природный князь спустить бывшему холопу подобное поведение? Значит… а вот что всё это значит и что будет — все и хотели как следует рассмотреть. Но всё пошло не так, как ожидалось…
Князь успел только вскинуть голову и упереть в Даньку гневный взгляд как вдруг двери в торце зала резко распахнулись, и на пороге появился запыхавшийся посыльной. Стоявший за левым плечом императора Бенкендорф, встрепенулся и, быстрым шагом выдвинулся навстречу гвардейцу. Тот что-то негромко ему доложил, после чего чётким жестом передал слегка помятый и замызганный пакет. Александр Христофорович нервно схватил его и всё тем же быстрым шагом вернулся к императору, протянув тому пакет и, одновременно, наклонившись к нему и что-то негромко сказав. Николай окинул его недовольным взглядом, о ничего не сказал, а, взяв пакет, разорвал конверт. Несколько мгновений он вчитывался, а затем… полыхнул лицом.
— Что-о-о-о⁈ Да как они посмели!
Зал замер, а император, воткнул гневный взгляд в троицу кавалергардов и, звенящим от ярости голосом проревел:
— Так вот чего стоит верность поляков⁈- после чего сделал шаг вперёд и навис над всё ещё валяющимся на паркете Косакруцким.- Этого — взять! В железа! Остальных — тоже под арест…- после чего развернулся к залу и всё тем же звенящим от ярости голосом сообщил:
— В Варшаве восстание. Поляки устроили резню русских, не щадя ни женщин, ни детей, ни стариков. Они убили даже моего брата[3]!
Зал ахнул, а Николай развернулся к Даниилу и куда тише с горечью произнёс:
— Почему ты мне не рассказал?
Бывший майор потупился. А что тут ответить? Потому что из всех польских восстаний он хоть что-то помнил только о восстании Тадеуша Костюшко, которое здесь уже давно случилось. Но даже его точных дат он не помнил. Ну не интересовался он при всём его увлечении историей польскими восстаниями в Российской империи. Но как это его оправдает в глазах Николая? Он же ведь «из будущего», значит должен был знать…