Француз оказался весьма самовлюблённым типом… настолько, что он, даже, воспользовавшись затруднительным положением сына своего партнёра Нисефора Ньепса убедил того взамен на некоторую сумму денег отказаться от отстаивания приоритета своего отца и признать его исключительно за самим Луи Дагером. Так что, после выяснения всех этих деталей, Данька решил, что легче всего будет перетянуть француза в Россию и, для начала, перенять уже накопленный им опыт. Тем более, что Клаус совершенно не собирался оспаривать первенство Дагера в изобретении дагеротипии, зато был абсолютно уверен, что с помощью знаний Даниила (в наличии которых он, отчего-то, не сомневался) сумеет сильно продвинуть технологию фото-графирования и, в конце концов, откусить большую долю только образующегося, но очень перспективного рынка. В конце концов, фотография — в первую очередь химическая технология, и её расходники именно что продукт химической промышленности. А у него — Карла Клауса, под рукой имеется самый крупный в Европе на данный момент химический концерн, производящий как вполне привычную химическую продукцию типа той же соды, поташа, глицерина и некоторых других соединений, так и совершенно уникальную и дико востребованную, типа резины и ацетилсалициловой кислоты. Потому как последняя в глазах современных врачей заняла место легендарной «панацеи». А всё потому что оказалась способна лечить лихорадку, снимать боль, том числе самую неприятную — головную, понижать давление, не требуя привычного всем врачам, но довольно болезненного для пациента вскрытия вен, работать как жаропонижающее, разжижать кровь, успокаивать воспаления… а может и что-то ещё. Потому что исследования этого продукта охваченными энтузиазмом медиками пока ещё продолжались. Представьте каким спросом пользовался этот продукт… Ну и кто в таком случае способен будет с ним конкурировать? Так что приглашение Дагера они с Клаусом посчитали вполне разумным. Карл выделил деньги, а Даниил добился от императора учреждения должности придворного фотографа, после чего во Францию был отправлен специальный нарочный крайне представительного вида… и спустя всего месяц после этого Луи Дагер уже обустраивался в своих апартаментах в здании Малого Эрмитажа. Ибо несмотря на то, что французу была положена весьма солидная пожизненная пенсия от французского правительства, на предложение стать «личным фотографом русского императора» с ещё более солидной зарплатой он согласился не то что с охотой, а с восторгом. Потому что это не только деньги, но и статус!