До предела сжатый пятисантиметровый шарик влетел в пробоину механической брони на груди врага, а затем взорвался, раскрывая её словно петарда раковину улитки. На мгновение всё стихло, а затем я услышал жалостный стон. Выругавшись про себя, я дёрнул эвакуационный шнур, выскочил из раскрывшейся брони и увидел тварь, что так вымотала меня.
Изуродованное тело, оплетённое трубками и проводами, всё ещё умудрялось как-то существовать, хотя у него уже давно вместо рук и ног были механические протезы, а от туловища осталась только обильно кровоточащая масса, выглядывающая из развороченной брони.
Вот только Макс выглядел не лучше. Чудовище успело покромсать его на куски, вспоров живот и почти полностью ампутировав конечности. Глаза были выжжены плазменным резаком.
— Ты сможешь его спасти? — в глазах Мальвина я увидел панику.
— Не с такими ранами… — покачал я головой. Но затем, вновь обернулся к ещё живущему врагу. — Хотя, возможно. Помоги мне!
Выдернув трубку искусственной вентиляции лёгких из глотки поверженной твари, я отбросил окровавленный комок в сторону. Сейчас было не до расспросов, какими бы интересными сведениями и технологиями ни обладала эта ещё живая тушка, они не стоили жизни моего давнего соратника и друга. Тем более что от твари осталась лишь голова, да и та говорить не может.
— Ты понимаешь, как это работает? — спросила Мария, когда, срезав внешние, изуродованные пластины брони, я поместил торс Краснова на место врага.
— Понятия не имею, — честно признался я. — Но должно сработать.
Обрезать дыхательную трубку и засунуть её в рот, подключить торчащие из доспеха капельницы в вены, залить хирургическим гелем из аптечки первой помощи раны и кровавые обрубки рук и ног. Максим потерял сознание от болевого шока, и я единственное, что я мог для него сейчас сделать — сохранить теплящуюся жизнь. Остальное — неважно.
— Кто старший механик после Краснова? — спросил я у Марии, и она передала мой вопрос по автономной системе связи штурмовых доспехов.
— Давид Раминбаширов, — наконец ответила она. — Уже бежит сюда.
— Отлично. Нужно перенести Макса в хирургическое отделение. Там ему окажут необходимую помощь, — распорядился я, не отрывая взгляда от показаний жизнеобеспечения товарища. Я мог многое: повысить его шансы на выживание, усилить регенерацию, даже помочь в перспективе отрастить новые нервы и мышечные волокна. Но это была не магия, а лишь усиление свойств организма, явно недостаточное прямо сейчас.
Стоило твари сдохнуть, и дела у наших ребят пошли на лад. К тому моменту как мы доставили тело в металлической скорлупе к хирургам, Таран и остальные уже расправились с большей частью механических тварей, ещё оказывающих сопротивление. Хотя, надо признать, знали мы далеко не о всех. Автоматоны, собранные из запчастей прямо на кораблях, представляли из себя чудовищную помесь насекомых и машин, и далеко не всех удавалось прикончить с первого выстрела. К счастью, штурмовики справились без моей помощи и на «Черепахе», и на других судах.