— Она тяжело переживает смерть отца, дяди и племянников, храня траур, который скоро закончится. Вот уж не думал, что вам, человеку глубоко верующему, придётся говорить о страданиях души, — покачал головой Саин-хан, не желавший вытаскивать в свет Дамиру после своего явного поражения под Сургутом. — Если Папа и вправду дал вам такие полномочия, то ничего не поделать, как только господа офицеры сочтут, что их контракты и долги исполнены — они смогут присоединиться к вашей святой миссии. На других кораблях. Эти же Сибирское ханство полностью оплатило, о чём у нас есть соответствующие бумаги.
— Главным условием получения вами судов было взятие Ляпинского княжества и его газонефтедобычи под контроль, — рассмеявшись ответил паладин. — Что-то результата я не вижу, а самое печальное для вас — не только я…
Спор длился на протяжении нескольких часов, и ни одна из сторон так и не добилась решительного преимущества. Хотя к концу Булат-хан с раздражением заметил, что сколько бы он ни приводил аргументов против церковника, на его стороне оказывалось куда больше офицеров, чем хотелось бы.
Впрочем… даже если его купол совершенно неуязвим, это не значит, что вредного католика нельзя устранить. Никто не отменял газы, яды и другие милые сердцу девушек способы. В конце концов, спит же он когда-нибудь. Нужно только подобрать подходящий момент и отвести от себя подозрения. Возможно, настала пора использовать того самого перебежчика, что сообщил хану о вояже цесаревича?
Я проснулся задолго до своей смены от странного, нарастающего чувства беспокойства. Первым, что сделал — проверил наших неофитов, но у них всё оказалось в порядке, год тренировок не прошёл даром, и им удавалось держать циркуляцию в меридианах даже во время сна.
— Как у нас дела? — спросил я у дежурившего Рублёва.
— Нормально. Девушки отправились спать, Ива на обходе, — ответил, зевая Лёха. Хоть каждый из нас и мог держать обновляющую медитацию и не спать хоть неделю, одновременно работать и на укрепление, и на восстановление организма дано не каждому. Не на этой стадии развития.
— Можешь отравляться спать, я подежурю, — сказал я, переодевшись в арктику. Пухлый комбинезон с капюшоном и маской для лица, закрывавший всё — от пяток до глаз. По давней привычке под низ я надел противоосколочный костюм пилота с вставками брони, в котором и спал, и ел, и жил.
На улице было около тридцати, со знаком минус. Маску я натянул сразу, хотя даже с фильтрами выходящий воздух чуть парил, но хоть не под нос шёл, а вниз, позволяя не беспокоиться об оледенении. Смотреть через волны диссонанса в истинном зрении было не слишком приятно, словно постоянно что-то мельтешило перед глазами, и всё же аура Тарана, да ещё и усиленная, легко читалась в нескольких метрах от вездеходов.