Он замолчал, и в кабинете воцарилось молчание. Жуков принялся перебирать бумаги, предоставленные Игнатом. На Дроздова ушлый адвокат не поднимал взгляда. Наконец, он сложил бумаги в кучку, тяжело вздохнул и повернулся к Дроздову.

— Извини, Макар, но, сам понимаешь… — после этого повернулся к юристу Рысева. Все нюансы придётся обсуждать с ним. Граф вряд ли будет вникать в тонкости вступления в наследство. — Господин ПроРысев, думаю, мы можем начать процедуру, учитывая все обстоятельства. Но вы должны понимать, что это небыстрый процесс. Дай боги, к Новому году управимся, чтобы уже в Новый год вступить без разных долгов, особенно налогового бремя.

— Замечательно, — Игнат широко улыбнулся. И вытащил из папки объёмную пачку бумаг. — Я чем-то задним чуял, что вы поймёте всё правильно, и даже приготовил кое-какие бумаги.

— Я это так не оставлю, — барон Дроздов начал подниматься из-за стола с перекошенным лицом. — Слышите? Я это просто так не оставлю!

— Не так быстро, Макар Сергеевич, — протянул Рысев, снова доставая свою пилку и проводя ею по ногтю, добиваясь, чтобы тот стал идеальной формы. — Я, естественно, не буду здесь сидеть и скучать, пока Игнат работает. Поэтому перед своим отбытием хочу обговорить некоторые моменты.

Дроздов смотрел на него с нескрываемой ненавистью.

— Что? — прорычал он.

Рысев тем временем в последний раз провёл пилкой по ногтю и убрал её. После чего встал и сделал пару шагов в направлении Дроздова.

— У нас достаточно информации о том, что произошло в парке. Те бандиты, которых вы наняли, героев из себя не изображали и быстро выдали нам ответы на интересующие нас вопросы. Лично я за Леночку прямо сейчас проверил бы все девять способов применения моей пилки. Возможно, в процессе, сумел бы изобрести десятый, чтобы красивое число получилось. И поверьте, мне ничего бы за это не было, потому что такие вещи не прощаются. Но это дело Аркадия Куницына, и что он решит, так и будет. Даже если он откажет себе в удовольствие разобраться с вами лично, и отдаст вас в руки правосудия. Это будет исключительно его право.

— Я не боюсь этого вашего Куницына, — прошипел Дроздов.

— Да? — Рысев оглядел его с ног до головы. — Зря. Вы же его совсем не знаете. Он, как и я художник, а у нас очень богатое воображение, уж поверьте. Но, как я уже сказал, это ваше дело. Меня же интересует другой вопрос. Во время этого гнусного нападения ваши люди довели до сильнейшего стресса моего фамильяра, а один из них даже потрогал её шёрстку своими грязными лапами. Последний, кто посмел дотронуться до нашего тотемного животного, потерял всё, включая жизнь. — Рысев уже почти шептал, но, тишина в кабинете стояла такая, что слышали его абсолютно все. — Ваша вина, конечно, несоизмерима с тем происшествием, тем не менее я настаиваю на компенсации. И, да, я вам угрожаю.