— Олег, ты вроде бы аналитик, — я покачал головой и с неохотой отпустил жену. — Ты хоть раз видел, как сокол тащит зайца, который раза в три больше, чем он сам?

— А при чём здесь сокол… — он хлопнул себя по лбу. — Ну, извините, я был представлен Машеньке, как графине Рысевой.

— Перстень она свой вроде бы не прячет, — я пожал плечами и подошёл к столу. Заметив, как на меня уставились две пары глаз с явно нездоровым интересом, передёрнулся. — Что это с вами? Вы голодны? Тогда, может, пойдём поужинаем?

— Женя! — они назвали моё имя одновременно, в голос. Причём с такими интонациями, что оно прозвучало чуть ли не ругательством. Переглянувшись с Мамбовым, Маша добавила. — Открывай уже чемодан. Нас с Олегом сейчас разорвёт от любопытства. Что ты мог притащить сюда аж в двух чемоданах? Мы же не на всю жизнь сюда приехали, чтобы полдома привозить?

— В одном чемодане была одежда и предметы первой необходимости, — протянув это, я прошёл по комнате и открыл шкаф. — Видишь, Маша, я тебе оставил две полочки и немного места для вешалок. Ты человек военный, тебе должно хватить.

— Женя, хватит над нами издеваться, — прошипела жена, и я, посмеиваясь, подошёл к столу, не спеша открывая злосчастный чемодан.

У портальной переправы нас встречал извозчик. Молодой мужик, лет тридцати на вид, подбежал к нам в тот момент, когда я начал оглядываться по сторонам.

— Ваше сиятельство, вам нужно в гостиницу? Андрей Сыров домчит вас с ветерком, — на него покосились менее расторопные извозчики, которые на этот раз остались без работы. Не курсантов же возить до казармы. Много чести. Сами доползут.

Мы с Мамбовым переглянулись и кивнули очень синхронно, словно долго репетировали перед этим. Имя Сырова было записано в инструкции, выданной нам Медведевым.

Загрузившись, сели в открытый экипаж, который не спеша тронулся.

— Как лошади переносят местную атмосферу? — спросил я, втягивая носом воздух, от которого сразу же начала кружиться голова. Каждая молекула, казалось, была перенасыщена магией.

— Никак, — ответил Андрей, не поворачиваясь к нам. — Это специальная порода, уже здесь выведенная магами жизни. Их, наверное, можно тварями назвать, если исходить из того, что они не смогут выжить в реальном мире. А здесь и людям нелегко приходится, даже одарённым. В форте никто не живёт постоянно.

— Никто не живёт здесь постоянно и умудряются заговоры плести, — проворчал Мамбов, покачав головой.

— Так это дело нехитрое. К тому же направленное именно на время возвращения в реальный мир. — Ответил Андрей.

— А форт-то немаленький, — я принялся оглядываться по сторонам.