Принесло Галкина. Поручик выскочил из наемной машины и подбежал к калитке.

— Евгений Фёдорович, — он замахал одной рукой, в другой у него находился сумку. А потому, что он немного кренился, когда бежал, можно было прийти к выводу, что сумка довольно тяжелая. — Евгений Фёдорович, я ненадолго, всего на минутку.

Сделав знак егерю, чтобы он открыл калитку, я отступил назад, чтобы Галкин меня не сбил с ног.

— Миша, к чему такая спешка, — я напомнил поручику, что мы, вроде бы, перешли на «ты».

— Женя, я уезжаю. Портал открыт, и мне не хочется терять и минуты. Но я обещал отдать тебе все свои запасы к ружью, собственно, вот они, — и Галкин протянул мне сумку.

— А вот за это спасибо, а то я уже голову себе начал ломать, как патроны заряжать буду, — я забрал сумку. Она действительно оказалась довольно тяжелой. — И всё же, куда ты так торопишься? На собственную свадьбу торопишься?

— Почти, — он бросил быстрый взгляд назад, убедился, что из стоящей за воротами машины нас не видно и тихо проговорил, наклоняясь ко мне почти вплотную. — Сонечка поддалась моим настойчивым уговорам и поедет со мной в Москву. Она оказалось такой женщиной, — Галкин закатил глаза. — Этот слизняк, её покойный муж, не сумел бы оценить её по достоинству. А как она мне жизнь спасла…

— Я помню этот момент, я там был. — Прервал я поручика.

— Мне удалось убедить Сонечку, что три месяца траура — это даже больше, чем достаточно для её… не будем плохо о покойниках. Моя матушка будет в восторге. Она всё никак не могла заставить меня жениться.

— Эм, — я поперхнулся воздухом. — Поздравляю. Наверное.

— Я так тебе благодарен за всё: и за спасение моей жизни, и за портрет, и за то, что именно благодаря тебе я познакомился с Соней, — он схватил мою руку и принялся трясти. — Сейчас я спешу к порталу, пока Соня не передумала. Женя, ты же помнишь, что, когда будешь в Москве, хоть проездом, хоть пожить, то останавливаешься у меня! И это не обсуждается.

— Я помню, — ещё раз повторил уже звучащую в нашем разговоре фразу. — Иначе, дуэль и муки совести до конца жизни. К которым прибавится осознание, что я оставил очаровательную женщину снова вдовой.

— Вот этого я тебе точно никогда не прощу, — и Галкин порывисто меня обнял, после чего выскочил за ворота.

— Тихон! — заходить снова в дом было лень. А денщик где-то здесь крутился. Тоже Фыру подкармливал. Но у него хватило ума быстро спрятаться, когда меня увидел.

— Ваше сиятельство, — он подскочил ко мне. — А я все ваши вещи перебрал. Что можно сказать, если больше ничего не портить, то вполне до Ямска можно дожить. Ну а там придётся задержаться, чтобы достойный гардероб справить. Я уже письмо его сиятельству Сергею Ильичу отослал. А что у портала творится, жуть просто. И какие-то высокие чины сюда ломятся, и гонцов просто уйма, — он приложил руки к щекам и покачал головой.