— Всё, из этогопрохода она не выходила, — констатирует Мозг.
— Ты прав, — мы отсмотрели видео вплоть до текущего момента времени, из «слепой зоны» Роксолана так и не появилась.
— Пойдёмте быстрее туда! — всполошилась мать.
— Милена, спокойно. Надо вызвать подмогу, чтобы никто не смог сбежать со стройки. Виктор, организуете десяток групп под Миграцию? — спрашиваю у куратора, который на этой операции формально подчинён мне.
— Да, подъедут часа через полтора, — отвечает тот, доставая телефон.
— Зачем ждать? Вдруг ей нужна помощь? Если вы не идёте — я пойду одна…! — девушкарешительноразвернулась и собралась покинуть нас.
Шагаю вслед, захват за шею и руку, ладонью зажимаю рот, дабы не закричала:
— Док! Вколи обездвиж, — да, доктор тожетут. Ведь в соответствии с политикой организации в части поддержания строгой тайны, меня и Саню не знакомят с другими «оперативниками». Виктор и те, кто был на первом контакте, стали нашей группой сопровождения.
— Уверен? — спрашивает наш врач.
— Да, коли!Быстрее! — она яростно вырывается.
После укола тело девушки обмякает, подхватываю и усаживаю на кресло в минивэн:
— Милена, прости. Если твоей дочери нужна помощь, она в состоянии подождать некоторое время. А вот если случилось страшное, то виновный или виновные не должны уйти от ответственности. Предупреждаю сразу, если по завершению действия препарата попытаешься убежать или привлечь внимание криком, буду вынужден отправить тебя в УВД, чтобы не мешала операции. Прошу успокоиться и предоставить нам свободу действий. Если Роксолана жива — мы освободим её, даю слово. Просто не мешай нам, хорошо?
Девушка не отвечает — может только лупать глазами, безвольнозаваливаясь набок. Откинул сиденье и устроил импровизированное спальное место. А вскоре Милена действительно засопела — видимо, на нервах не спала ночью, хорошо понимаю её состояние, у самого так было…
— Ну что, план простой, окружаем, никого не выпускаем,допрашиваем, — высказываюсь на короткой «летучке» перед звеньевыми штурмовых групп «организации», приехавшими по вызову Виктора Николаевича.
— Начинаем, время дорого.
Бойцы со всех сторон одновременно перескакивают забор, в среде строителей начинается начинается паника, пытаются разбегаться и прятаться.
Слышатся хлопки выстрелов резиновыми пулями: излишним гуманизмом мы не страдаем, не упал на землю с руками за головой — значит уроним.
В нескольких местах гости закрылись в подвалах за самовольно установленными дверьми — многие из них живут прямо по месту работы. Штурмовики не стали пытаться их выламывать, пустив «Черёмуху». В закрытом объёме это вообще убойная вещь: секунд двадцать, и тараканы выскочили из своих норок, что-то крича на непонятном нам языке.