— Давайте, — ледяным голосом ответил ему, не глядя проставив закорючки в тех местах, куда тот указал.
— Я видел, вы приехали на машине. Может быть, вам лучше вызвать такси? — спросил сострадательный работник Следственного комитета.
— Не надо. Немного посидим, и поедем, — от произошедшего, как и от его заботы, хотелось выть и кричать.
— Ну что же, не буду надоедать. Соболезную вашему горю…
— Лучше найдите тварей, что это сделали, — ответил ему. Ведь вряд ли это совершил одиночка.
В голове в это время проносились мысли: что бы сделал, буде насильники и убийцы попались в мои руки? Одна другой кровожаднее — я чувствовал, что вполне способен перешагнуть «человечность» и нормы закона в отношении нелюдей. Однако остатки рационального говорили о том, что такого «счастья» не будет, и можно только надеяться, что виновных найдут и те предстанут перед судом. Ведь возможен вариант, что дело останется висяком, и жуткая смерть Дианочки останется без отмщения…
Моё «пророчество» вскоре начало сбываться. В ходе расследования творилась какая-то чертовщина, ничем иным, как вмешательством власть имущих, не объяснимая. Записи с камер видеонаблюдения мистическим образом пропадали, стирались, становились нечитаемыми. С трудом найденные свидетели отказывались от своих показаний, а один одноклассник Дианы, видевший и описавший, как к нашей дочери пристают какие-то парни на «Гелендвагене», и вовсе пропал.
Сомнений, что это связано с нашим делом, лично у меня не возникло. Горе пришло и в другую семью. Причём родители пропавшего считали нас виновными: мол, если бы не искали насильников и убийц, то их сын продолжал бы жить. Отчасти это правда, но поисками занимались полицейские.
Неожиданно сменился следователь — Арташова отстранили и куда-то командировали. По всей видимости, подальше от нас и города. Неужели он что-то нарыл и потому его решили услать?
Становилось очевидно, что дело изо всех сил «спускают на тормозах», будто замешаны представители околовластных кругов. Вот и новая следачка, Жданова, лицемерно заявила, что никого найти ПОКА не удаётся, и возможно, не удастся. Подготавливает к тому, чтобы оставить дело в нераскрытых?
К сожалению, никаких «связей» у меня не имеется. И всё, до чего додумался — письма в Генеральную прокуратура и Приёмную Президента с просьбой обратить внимание на наше дело и взять его на контроль.
На следующий день, вернувшись с работы домой, обнаружил повесившуюся супругу…
Рядом с лежащей в луже мочи опрокинутой табуреткой была предсмертная записка:
«Саша, прости, я так больше не могу. Без Дианы нет смысла жить…»