— Джонни, пусть один из тех, кто грузит наши дрова на повозку, покажет людям почтенного сэра Уильяма дорогу до нашего нового представительства.
— Да, сэр.
— Сам отправляйся к лорду Найфену Кондратьеву, передай вот это приглашение на сегодняшний ужин, и… Гм, тихо шепни, что желаемое им уже прибыло.
— Да, сэр.
— На обратном пути зайди в трактир и купи все необходимое для достойного угощения. И обязательно хорошего рейнского, Найфен его любит!
Ловко поймав брошенный ему кожаный кошель, едва слышно звякнувший монетной медью и серебром, верный слуга коротко поклонился и уже в третий раз невозмутимо подтвердил, что все прекрасно запомнил и обязательно выполнит:
— Да, сэр!
Подождав, пока верный слуга удалится, Дженкинсон выглянул в узкое оконце и досадливо поморщился: до заката было еще порядком времени, и желательно его было потратить с наибольшей пользой. Те же мысли пришли в голову и консулу, властно распорядившемуся в сторону охранителей драгоценного груза:
— Вот что: вы остаетесь здесь, из кабинета никуда не выходить, с сундучка глаз не спускать! А мы с Энтони пока прогуляемся по городу, и обсудим… Последние новости.
Предчувствуя неприятные вопросы, агент Дженкинс на это лишь уныло кивнул. Разумеется, к осмотру московских достопримечательностей присоединился и консульский сын: его участие вообще предполагалось по умолчанию — как и пара «слуг» с короткими кинжалами на поясах, топавших на некотором удалении. Четверо мужчин и юный мальчик покинули подворье и направились к видневшейся впереди главной площади столицы, которую горожане с давних времен называли целой кучей прозвищ. Поначалу она была для всех просто Торгом, потом стала Большой, затем у москвичей укоренилось название «Пожар» — а в последнее время, когда ее основательно выровняли и замостили светло-серым и розовым гранитом, люди начали ласково именовать ее Красивой. Ну, или по-простому Красной…
— Можете начинать.
Откашлявшись и бросив по сторонам несколько настороженных взглядов, порядком обрусевший и постаревший англичанин выдал довольно удивительное признание:
— Всему виной наша жадность, сэр Уильям.
— О?!? Я уже заинтригован, Энтони: прошу, говорите смело и прямо.
— По условиям жалованной Компании царской грамоты, наши агенты имели право заниматься скупкой товаров и прочими торговыми делами только в разрешенных для этого городах и землях. Это очень не нравилось русским купцам, и они подали жалобу…
— Насколько я помню, уже не в первый раз. Почему же сейчас столь неприятные последствия?
— Кхм! Расследовали жалобу наши недоброжелатели, и им удалось схватить множество английских, голландских, любекских, испанских… Одним словом, множество иностранных торговых агентов, которые занимались скупкой и торговлей там, где им этого не разрешали. И кроме того, десяток из них неудачно пытались проникнуть в железоделательные мануфактуры в Туле, и в царские фарфоровые и стекольные мастерские. Поднялся слишком большой шум…