Выписавшийся существенно раньше Серебряков однажды вытащил меня из дома и повёз в неизвестном направлении.
— Куда мы едем, Вадим Игоревич? Я совершенно не готов. Может быть, мне надо было одеться как-то по-особенному?
— Ничего не нужно, сами всё увидите.
— Вы заставляете меня волноваться.
— Я и сам взволнован не меньше вашего. И, правду сказать, не должен этого делать. Это нарушает всё, что только можно, однако я твёрдо решил. И уверен, что вы будете молчать.
— Да я всю жизнь молчу…
В этом районе Белодолска я не был ни разу. Уж тем более никогда не видел этого каменного забора с колючей проволокой, не проходил через КПП под пристальным взглядом дежурного боевого мага. С чётким ощущением, что нахожусь там, где находиться мне не нужно вовсе.
На территории находилось несколько зданий, мы выбрали одно, спустились в подвальное помещение, и там, в сырой темноте, в свете зажжённой Серебряковым свечи, за решёткой с толстенными прутьями увидели тихую-мирную старушку. Завидев людей, она встала, шагнула к решётке. Зазвенела цепь, ведущая от старушечьей лодыжки до металлического кольца в каменном полу. Старушка вцепилась руками в прутья. Её блеклые глаза перебегали с моего лица на лицо Серебрякова и обратно. Язык хищно пробежал по губам, и на середине этого движения я на миг увидел хорошо знакомую девушку.
— Заходите ко мне, — прошамкала старушка. — Обещаю, вы не пожалеете.
Серебрякова трясло, но он продолжал мужественно смотреть на тульпу. Я же смотрел вовсе без всякого трепета. Тульпа была в тюремной робе, а на ногах имела какие-то угги. К тому же, её магию явно как-то очень сильно ослабили, как ослабили её у достопамятного членовредящего дерева.
— Она жива, — констатировал я.
— Её не смогли уничтожить, — кивнул Серебряков. — Они пытались, честно. Я уверен в этом. Но всё, что с ней смогли сделать — это пленить. Я узнал и посчитал необходимым, чтобы и вы были в курсе.
— Благодарю вас.
Мы развернулись и ушли, провожаемые взглядом тульпы.
А потом в Белодолск приехал император.
— Ох, Александр Николаевич, вы знаете, я — убеждённый патриот, монархистка до мозга костей, и никаких сомнений по поводу величия моей Родины и правильности её социального устройства не допускаю даже в фантазиях. Но если бы только все правители и управители во всём мире поняли в глубине души одну простую вещь: чем они дальше от людей, тем людям спокойнее живётся…
— Я думаю, Диана Алексеевна, что всё они прекрасно понимают. Однако действуют так, как считают правильным, исходя из мотивов, которые нам запросто могут быть и вовсе не известными.