Услышав такое вступление от своего наилучшего друга, я оторопел. Покосился на Диль. Та тоже не проявляла признаков понимания ситуации, но на всякий случай сжала кулачки — вдруг драться придётся.
Всё до боли напоминало какой-то американский фильм, в котором мне вот-вот скажут, что моё лёгкое увлечение галлюциногенными препаратами превратилось в серьёзную проблему, отравляющую жизнь близким людям. Заставят бросить, и очнусь я в своём мире без денег, без магии, но зато под капельницей и следствием.
— Диль, спусти все наркотики в канализацию, — быстро сказал я.
— Буквально все? Включая лёгкие и психоделики? Считать никотин наркотиком? Используемые в медицинских целях? — Диль принялась деловито уточнять подробности приказа.
— Только распространяемые нелегально.
— Приступаю!
— Действуй.
Диль исчезла. Я мечтательно улыбнулся, воображая, как вытянутся рожи наркоторговцев. Ну а что, надо же фамильяра чем-то занимать. Она уже немного утомила напоминаниями о том, что хочет работы, а работы нет. Так вот, пусть займётся общественно полезным делом. Главное, чтобы канализация не забилась.
— Александр Николаевич? — позвал меня обиженным голосом Вадим Игоревич.
— Ох, тысяча извинений, дамы и господа, я про вас забыл. Что тут у нас? Куда бежать, кого ловить?
— Как раз об этом мы и хотели поговорить. Присаживайтесь.
Я повесил пальто на законное место, пристроил сверху шляпу и, сменив ботинки на тапки, занял единственное свободное кресло. Напротив меня, как символ чего-то важного, оказалась Татьяна. По левую руку сидел Серебряков, по правую — Аляльев. Я ещё раз окинул внимательным взглядом собравшихся, пытаясь сделать хоть какие-то выводы из состава участников мероприятия. С выводами не преуспел, зато увидел сразу не замеченное лицо. Ещё одна девушка, возраста Татьяны, которая, потупившись, смотрела в столик рядом со своим стулом. На столике высилась кипа бумаги, объёмом напоминающая «Полную историю Средиземья». Оч-ч-чень странно.
— Итак, я заинтригован. Давайте.
Давать внезапно начал Порфирий Петрович. Он встал, откашлялся и заявил:
— Александр Николаевич! Вы — человек уникальный, и я не думаю, что погрешу против истины, если скажу, что жизни практически всех здесь собр… Нет, не так. Практически все здесь собравшиеся так или иначе обязаны своей, либо чьей-нибудь жизнью вам.
Я озадаченно посмотрел на Кирилла Аляльева.
— Стёпа, сын, — напомнил тот.
— А, да, точно.
Тогда я посмотрел на Порфирия Петровича.
— Ну… Служба библиотекарем, конечно, никогда не была моей мечтою, однако вынужден признать, что в нынешнем качестве я себе нравлюсь гораздо больше, чем в бытность мою следователем. А вот Жидкий, между прочим, отказался участвовать, такой-то он вам на самом деле друг.