— Господи, — прошептала она.

Слёзы, горячие и злые, потекли по щекам, размывая остатки косметики. Ей хотелось закричать, броситься на Соммерса, расцарапать его невозмутимое лицо. Но она сидела. Она сидела в мягком кресле, в безопасности, пока самолёт уносил её прочь от смерти. Её молчание было её согласием. В этот момент она поняла про себя самое страшное: она тоже нажала на курок. Своим бездействием, своим желанием выжить любой ценой. Печаль, гнев, страх, всё смешалось в ядовитый коктейль, который теперь будет с ней всегда. Гнев на себя, страх перед будущим и бесконечная, чёрная печаль по утраченной человечности.

— Куда мы летим? — тихо спросила она, отворачиваясь к иллюминатору.

Внизу, под крылом, Америка превращалась в карту огней, многие из которых были пожарами.

Варенберг, не отрываясь от бумаг, ответил своим скрипучим голосом:

— В Бразилию, моя дорогая. Сан-Паулу. Там у нас есть… перспективы.

Самолёт заложил крутой вираж, набирая высоту. Тереза смотрела в чёрное небо. Земля удалялась. Люди, которые остались там, внизу, которые надеялись, молились, любили, все они превращались в статистику.

А она летела первым классом в новый мир. Но почему-то ей казалось, что она умерла там, на трассе 495, в Вашингтоне, на земле, вместе с Алексом и Гэри. А то, что летит сейчас в Бразилию — это просто пустая оболочка, умеющая красиво говорить.

***

В районе Жардинс, самом престижном квартале Сан-Паулу, стояла удушающая жара. Влажность была такой, что воздух можно было пить. Но Тереза Мэй, стоя на террасе роскошной виллы Варенберга, зябко куталась в шаль.

Она изменилась. Волосы были коротко острижены. Так было проще и гигиеничнее. Вместо дизайнерских платьев она носила простые льняные брюки и рубашку. Но глаза остались прежними. Холодные, цепкие глаза выжившей.

Внизу, за высокими стенами виллы, увенчанными колючей проволокой под напряжением, гудел город. Сан-Паулу, этот бетонный муравейник, теперь напоминал Вавилон перед падением. Улицы оказались забиты.

Беженцы. Миллионы «гринго». Американцы, канадцы, европейцы, которым посчастливилось оказаться в Южном полушарии или успеть на последние рейсы. Они спали в парках, на тротуарах, в холлах торговых центров. Бывшие банкиры с Уолл-стрит дрались за кусок хлеба с местными бездомными. Модели, чьи лица украшали обложки Vogue, теперь стояли в очередях за водой, раздаваемой военными грузовиками.

Тереза получила работу. Варенберг сдержал слово. У него была доля в местном медиахолдинге «Globo», и лицо Терезы Мэй, «Голоса (бывшей) Нации», стало активом. Теперь она вела вечерние новости на ломаном португальском и английском для диаспоры.