В этот раз ситуация была исключительная. По данным службы дальнего ментосканирования, из двадцати трех членов экспедиции, отправленной на эту планету, двадцать один оставался жив, но ни с их аппаратом, ни с биокапсулами связь установить не удавалось. Могли ли они выжить в чужой среде?

В инструкциях был пункт, разрешавший, в экстренной ситуации, временное подселение в чужое биологическое тело. Но к этому пункту была сноска, разъяснявшая, что положительных исходов такого подселения не зафиксировано.

Теперь спасатель на своем опыте убедился, что подселение было возможно…

— Эй, ты, как тебя звать то? — спросил вернувшийся Павел.

Спасатель замялся. Его официальное имя было «1100 0011 1100 1101 1100 0000 1101 0010», — но вряд ли он мог объяснить это Павлу.

— По-вашему получается Гнат, — нашел он выход из положения.

— Ну, хоть что-то. Гнат так Гнат. А я, стало быть, Павел. И долго ты собираешься во мне сидеть, Гнат?

Спасатель старался ответить максимально объективно и точно, но именно поэтому вышло нескладно:

— Долго нельзя коротко.

— Это как? Ты сам-то хоть понял, что сказал?

Спасатель не успел подыскать более внятный ответ, потому что пришла Танька.

Спасатель слез с печи, приблизился к вошедшей и послал ей в упор сильный ментальный сигнал, но не получил ни малейшей реакции.

— Как вы странно на меня смотрите, — сказала девушка. — Я Таня. Вы меня не помните?

Пока спасатель собирался с силами для нового сигнала, инициативу перехватил Павел.

— Конечно, помню. С прошлого года еще.

Танька слегка зарделась и опустила глаза.

— Что ж, так прямо и запомнили?

— Так и запомнил, — весело и со значением подтвердил Павел.

Не поднимая глаз, Танька быстро накрыла на стол.

— Вот пельмени. Ешьте досыта, мы их много налепили… Но сначала выпейте вот это, я тут травки заварила, от лихорадки в самый раз.

Танька ушла. Проводив ее глазами, Павел выпил горький отвар, крякнул и сказал:

— Хороша девка, а?

Спасатель Гнат не имел пола, но почувствовал странное волнение Павла, и в образе Таньки, который стоял у них с Павлом перед глазами, увидел что-то такое, для выражения чего у него не было подходящих мыслеформ. Ни о чем подобном в инструкциях не упоминалось.

После Таньки явился парень лет двадцати с небольшим — Танькин брат.

— Привет! Павел, верно? Будем знакомы: я — Костян.

С широченной улыбкой он отдернул занавеску на окне.

— Принимай работу!

Гнат-Павел выглянул. Под окном стояла «Нива».

— Как же ты сумел?

— Мы двух лошадей запрягли, приволокли твой агрегат. А дальше уж мое дело. Я по технике первый человек, — самодовольно объяснил Костя.