— Тайна нашей любви.
Пожалуй, пора этот фарс прекращать.
— Неинтересная какая-то тайна, — вздохнула я. — Юрий Александрович, выделенное вам время истекло. Скоро вернётся Владимир Викентьевич, поэтому, если у вас осталось что сказать, говорите.
— Я уже всё сказал, Лиза. — Он развеял дырявый купол. — Значит, сейчас вы меня гоните? Посмотрим, что вы скажете завтра.
Он ушёл, даже не попрощавшись с хозяином дома, который хоть и появился в гостиной почти сразу, но с гостем разминулся. А я ещё раз убедилась, что представителям клана Рысьиных неплохо было бы позаниматься с преподавателем этикета. Во всяком случае, отдельным его представителям, с которыми я уже свела знакомство.
— Представляете, Владимир Викентьевич, — пожаловалась я, — Рысьин предлагал мне с ним бежать. Говорил, что достанет фальшивые документы. Но это же противозаконно? Или я опять чего-то не помню?
— Разумеется, противозаконно, Елизавета Дмитриевна. — Владимир Викентьевич старательно делал вид, что нашу беседу с Юрием не слышал даже краем уха. — Я надеюсь, вы не согласились?
— Нет, но всё это так странно… И сам Юрий Александрович такой странный. Мне кажется, у него проблемы с головой. Но боги с ним, с Рысьиным. Владимир Викентьевич, может быть, позанимаемся?
— Пожалуй, нет, Елизавета Дмитриевна. Сделаем перерыв на сегодня. Он вам нужен.
Целитель нахмурился, явно размышляя, что же задумал Юрий. А возможно — не сообщить ли княгине о вопиющем предложении от члена её клана. Оставив его переживать над столь сложными вещами, я поднялась к себе, где наконец-то добралась до писем, принесённых Рысьиным, но никакой ценной информации там не обнаружила. Обычные восторги юной девушки, счастливой, что на неё обратил внимание взрослый мужчина. Думаю, Юрий знатно над ними похохотал. Мне было не до смеха, я искала хоть крупицу чего-нибудь полезного, но, видно, я с полезным раньше не дружила, поэтому и не писала, что «нам с мамой угрожают жуткие бородатые мужчины в чёрных пиджаках». Или писала, но как раз эти письма Юрий оставил себе на память? Я ещё раз пересмотрела письма. Вот как такое возможно? Столько слов и ни одной полезной мысли? Даже странно, что я могла подобное написать, зато становилось понятно, почему Юрий рассчитывал на быструю победу.
После ужина, на котором Владимир Викентьевич был столь же мрачен и немногословен, я поднялась в библиотеку с мыслью использовать показанное целителем плетение. Нет, он, конечно, не рассчитывал меня обучить столь полезному навыку, но, если уж так получилось, грех не добраться до тщательно скрываемых сокровищ шкафа.