— Разумеется, помню, — чуть удивлённо ответил Волков. — Разве я могу забыть твою подругу? Слава богам, у меня ранений в голову не было. Поэтому я точно помню, что фамилия у Лизы была другой.
— А теперь она Рысьина, — с гордостью ответила Оленька. — Правда, здорово?
— Здорово, — согласился Волков. — Но неожиданно. В вашем возрасте очень редко приобретают второй облик. Вы мне расскажете, как это случилось?
Почему-то мне показалось, что он неискренен и прекрасно знает о том, что со мной произошло. Во всяком случае, об изменении статуса — точно. Опять зашевелились подозрения, не связан ли со мной разговор, кусок которого я подслушала.
— Да что там рассказывать? — нахмурилась Оленька, явно не собиравшаяся выдавать посещение святилища Велеса. — Лизу чуть не убили, и она потеряла память. Вот это и пошло компенсацией.
— Потеряла память? Совсем?
— Совсем. Даже не помнит, как танцевать, представляешь? — Оля упорно отводила разговор с опасной темы. — Мы для этого сегодня и собрались. Помочь ей вспомнить. Или научить заново.
— Научить заново? Прекрасная идея. Вы настоящие подруги, — с энтузиазмом сказал Волков. — Я непременно должен поучаствовать в вашей затее. Помочь, чем только смогу. Лиза, что мы будем сейчас танцевать?
По виду Строговой стало понятно, что она раздумывает, не допустила ли какую-то стратегическую ошибку в беседе с кавалером, но потом решила, что Волкова хватит на всех, а оставшийся танец она ещё непременно пристроит. Тамара же, надеясь, что про её участие в танцах вообще забудут и не потребуют выделить танец ещё и для Волкова, торопливо предложила:
— Мазурку?
— Мазурку так мазурку, — согласился Волков и направился ко мне с таким видом, словно мы уже были на Благотворительном вечере.
Кажется, сегодня мне придётся танцевать даже больше, чем я собиралась…
Глава 28
Не знаю, что было тому причиной: то, что я уже пыталась танцевать у Хомяковых и немного преуспела, или то, что я сейчас думала совсем не о танцах и почти не обращала внимания на то, что делаю, — но проблем у меня в этот раз не случилось и ноги Волкова остались необтоптанными. Возможно, всё не сложилось бы для него столь удачно, танцуй он только со мной, но, хотя мне и казалось постоянно, что он за мной наблюдает, внешне он делил своё внимание на всех нас, даже Тамару пригласил, а на возражение Строговой, что аккомпанировать будет некому, заметил, что Оленька тоже училась играть на рояле.
Подруга честно отыграла вальс, после чего стало понятно, почему просят не её, а Тамару: сложно танцевать, когда музыкант постоянно запинается и переигрывает одну и ту же фразу по несколько раз. Возможно, делала она это намеренно, поскольку просидеть весь вечер за инструментом, развлекая других, — то ещё удовольствие. Хотя той же Тамаре явно куда больше нравилось играть, чем танцевать: в компании Волкова она то краснела, то бледнела, а уж запинаться и сбиваться с такта могла и без Оленькиной помощи.