Оса была в сознании и через какое-то время попыталась идти сама. Отказалась от «Живинки», скривившись так, будто я ей какой-то яд предложил. Выстрел за выстрелом, метр за метром — и мы отбились. Мелкие арари отстали первыми. Видимо, опять у них щёлкнуло в сознании, что они травоядные. А москитов становилось всё меньше и меньше. Выстрелы «пятёрки» с «Аурой тишины» для многих из них оказывались полной неожиданностью и уж точно не привлекали новых, в отличие от грохота «десятки».

А когда мы ввалились на заветную полянку, то отстали и остальные. Зато теперь цветочные бутоны, словно спутниковые тарелки повернулись в нашу сторону. Ближайшие попытались цапнуть, а из дальних лишь «слюнки» потекли. Густые ярко-зелёные капли прожигали листву насквозь.

Самое оно, наверное, такие цветы дарить суперхищницам. Но это как-нибудь в другой раз, а пока я вновь выдал «Ауру страха», заставив бутоны временно захлопнуться и подняться. Мы проскочили опасную зону, и я пристроил девушку на сухое место в центре подальше от цветов.

Вид у Осы сейчас был совсем не воинственный: мокрая, чумазая, лохматая, чёрные полосы под глазами растеклись, будто она два часа ревела, размазывая тушь. Плюс кровоподтёки, ссадины и немного крови на затылке и руке, если забыть о прокушенной ноге.

— Точно «Живинка» не нужна? — спросил я, выискивая среди птичьих костей и москитных лап, не переваренных бутонами, что-нибудь, что могло гореть.

— На меня не подействует, — покачала головой Оса и, со стоном стянув рюкзак, начала в нём копаться. — Не переживай, у меня свои способы. У некоторых арари яд гадкий, замедляет регенерацию. Но скоро всё будет хорошо.

Она достала небольшую плоскую баночку, типа от обувного крема. Следом появился нож, и порванная штанина превратилась в шорты. Рана там была неприятная: несколько клыков сначала прокусили мясо до кости и только потом их оттуда довольно грубо вырвали. Пузырёк «Живинки» я ей всё-таки кинул. Внутри, может, и не подействует, но лучше бы продезинфицировать.

Я запалил костерок. Дров было мало, сухих ещё меньше. Но неожиданно хорошо занялись высохшие лапы москитов. Как сухая солома: горячо и ярко. Но, к сожалению, они быстро прогорали и годились только для растопки.

— Пойду осмотрюсь, — произнес я. Бросил Осе вдобавок «Зелёнку» и саму аптечку. — Заодно соберу геномы, поищу дрова и то, что на них можно приготовить. Когда вернусь, нужно будет о многом поговорить.

— Угу, — кивнула девушка. — Если краснобрюхих москитов встретишь, собери их серенькие эссенции для меня, пожалуйста. И, может, котёнка своего оставишь? А то он такой милый?