Я специально подольше сидел над решёткой, подставляя спину и провоцируя монстра на действия. Но либо оно учится и мне уже не верит, либо в темноте за моей спиной никого не было. Зато какой-то шум доносился из-за решётки. Где-то далеко (или близко, но очень тихо) кто-то подвывал и поскуливал.
— Фух, значит, живой! — выдохнул я и уселся на пол рядом с решёткой.
Наклонился, чтобы позвать шакрасика, и как раз в этот момент паразит решил себя проявить. Сквозь решётку буквально выстрелило два щупальца. Одно просвистело перед глазами, а второе, схватив за шею, принялось душить и накачивать «Аурой страха». Весь воздух из лёгких куда-то мигом исчез, в висках застучало, а перед глазами появились красные круги. Резко стало хреново, спина онемела, а ноги свело судорогой…
Может, и не «Аура страха» это была, а то самое «Прикосновение смерти», стыренное у Осы…
Я напрягся, чувствуя, как набухают вены на шее и висках, и единственное, на что меня хватило, — это воткнуть ствол «пятёрки» между прутьев и нажать спусковой крючок.
Всадил туда полный магазин! Мог остановиться на половине — к этому моменту щупальце уже разжалось, — но не смог. Точнее не захотел. У меня промелькнула мысль, что и вой со скулежом твари тоже могли скопировать. И как-то меня от этой мысли совсем накрыло.
Вроде недолго мы с мелким вместе, но мы же стая! Практически одной крови и все дела. Мы же ауф!
Когда в ушах перестало гудеть, я снова прислушался, пытаясь уловить хоть какие-нибудь звуки через решётку.
Сначала ничего, а потом, когда мёртвая медуза начала застывать — вообще ничего.
Оса вышла из-за колонн.
Совсем не летящей походкой, а с измученным видом человека, который бухал несколько дней и теперь, как зомби, искал, где бы похмелиться.
— А тебя мама не научила, что совать пальцы во всякую хрень не очень благоразумно? — на удивление бодрым голосом сказала Оса, развеяв мои подозрения, что она действительно всё ещё зомби.
Она посмотрела на мою руку. Точнее, на ссохшегося монстра, который уже полностью потерял прозрачность, а в некоторых местах даже пошёл трещинами. Я поднял руку повыше и грохнул об каменный пол. Громыхнуло как надо, но вдребезги не развалилось. Зато хотя бы появилась глубокая трещина, которая не дошла до руки всего несколько сантиметров.
Я повторил, постаравшись на этот раз вложить как можно больше силы в удар. Вторую встречу с полом медуза не пережила. Крякнула и развалилась на две части. Я освободил ладонь, соскоблив с неё остатки, похожие на засохший суперклей, и начал разминать пальцы. Кожа покраснела и слегка опухла, но в остальном никаких повреждений не осталось. Броня браслета выглядела пыльной, но я выключил-включил, и запустился процесс самоочистки, после которого всё заблестело как новое.