Я выхватил заряженный обрез, прицелился в открытую пасть, зажмурился, мысленно попрощавшись с чёлкой и бровями, и выстрелил, вложив «Кондашку». Громыхнуло, и я будто оказался в испарительной камере. Вся влага вокруг меня моментально превратилась в пар. В лицо жарко жахнуло, а в нос ударил запах горелого мяса и палёной кожи. Тут же кольнул и биомонитор, откинув время до кризиса.

Альфа-арари больше не было с нами. Дымящийся трупа уже начал светиться, но подобраться к нему из-за жара пока не получилось бы.

Фух, нравятся мне эти патроны! Здоровье реципиента сохраняют, пагубное влияние донора уменьшают, а вдобавок ещё и шашлык почти готов! Датч сам не пробовал — ему религия не позволяла, но рассказывал, что народ хвалит.

Я перезарядил обрез, аккуратно вложив в паз последний замораживающий патрон. Заодно посмотрел на палец. Нашёл маленькую ранку, как порез бумагой. Капнул на него на всякий случай «Живинкой», просто чтобы чего-нибудь лишнего в этих болотах не подцепить. Подхватил «десятку», вставил новый магазин и практически сразу его расстрелял. Раскидал в прямом смысле слова окруживших её арари и закричал:

— Сюда! Беги к нам, прикрою!

В ход пошёл третий магазин. В Осе уже мало чего осталось супергеройского. Побитый, уставший человек, которого изваляли в болотной жиже. В волосах висела тина, на лице остались ссадины. Передвигаться «Спринтами» она уже, видимо, не могла. Правая нога явно уступала левой в гибкости, а кожаную штанину обильно заливала кровью. Но девушка не сдавалась, отмахивалась мечом от комаров и даже от арари.

Интересно, что в нужные моменты, идеальные, чтобы разом сбросить с хвоста целый паровозик, она как по команде, виляла в сторону или припадала к земле, позволяя мне сделать выстрел. Тоже, видать, какая-то чуйка у неё интересная.

— Уходим в чащу! — крикнул я, меняя оружие. — Здесь есть место, куда москиты не залетают.

Я выдвинулся навстречу Осе, короткими очередями выбивая москитов. Вертлявые, заразы! Но хотя бы не бронированные. Китайский патрон снимал их за два-три попадания, пробивал насквозь, ломая им сразу всё: и жажду крови, и тягу к жизни. А если этого было недостаточно, то тут же подлетал шакрасик и буквально выцарапывал и выгрызал то, что оставалось.

— Ой, какой милый котёнок, — заплетающимся языком сказала Оса, прежде чем рухнуть мне на руки.

Пепел зашипел и отпрыгнул от неё, как делают кошки, когда им огурец за спину подкладывают ради вирусного ролика. А я подхватил её, помогая идти.

Мы стали отступать, чередуя «Ауру страха» с очередями из «пятёрки». Углубился в сухую часть болот, где во время охоты за арари мы с шакрасиком нашли отличное место для временного лагеря. Там довольно густо росли высокие деревья с яркими красными цветами, пытающимися сожрать всё живое, что пролетало мимо. Пахло там довольно скверно. Запах сладкий, но приторный, как палочки для благовония. Но ради чистого неба над головой можно и потерпеть.