— Конечно. Сожалею. И мне в Минске нравится. Но не я принимаю решения. Вообще — человек маленький.
— Маленький? — Первый секретарь чуть склонил голову набок и прищурился. — Но именно с вас пошла волна усовершенствования машин. Вот из этой папки, да? Вы точно почувствовали, что и где говорить, что кому показывать.
— Понятно… Вы просите у меня совета? Лестно. Но совет только один, по Гоголю: поступить как унтер-офицерская вдова, которая сама себя высекла. Награду Екатерине отменить, виновных примерно наказать. Журавлёва исключить из КПСС за злоупотребление служебным положением в личных корыстных целях.
Если бы тот начал жевать свой галстук подобно небезызвестному грузину, не удивился бы — выражение на физиономии подходящее.
— Пётр Миронович! Как же из партии… Меня с работы уволите?
— То есть лишение партбилета не так страшно, как потеря тёплого местечка⁈ — вспылил наш парторг. — Пётр Миронович, молодой человек прав: подобной гнили в нашей партии не место!
Машеров только рукой Журавлёву показал — вали с моих глаз. Тот повиновался, но напоследок выпалил:
— Так и ты тоже от госпремии отказывайся! Тебе же, сучёныш, вот дали её, чтоб не рыпался!
— В постановлении указано: за вклад в постановку на производство переднеприводной машины. Опытная партия выпущена? Да! Мой вклад внесён? Решающий. С чего отказываться?
Моя добыча. Я как тигр Шерхан из мультфильма «Маугли», свою добычу отдавать не собираюсь. В том числе украденную из будущего.
Япона мать… Во всех отношениях!
Проскочили выходные, отмеченные для меня привлечением в городские и весьма неофициальные соревнования по рукопашному бою. Выступил сугубо по олимпийскому принципу: главное — не победа, а участие. Подбитый глаз до свадьбы заживёт.
Началась следующая неделя. Я нацепил тёмные очки, скрывшие фингал, и демонстративно забил на «березину», уткнувшись в мелкие доделки 21067, тем более имел повод: экстремальные испытания в ходе ралли Париж-Афины. С Катериной старался не общаться, она меня тоже избегала, чем занималась — понятия не имею. И Высоцкий взял паузу.
В среду утром приехал заместитель министра автомобильной промышленности, утром он донимал Дёмина, потом затребовал нас с Высоцким и лично ознакомился с подготовкой к сборке «жигулей», пока ещё малосерийной. Перед выездом потребовал меня тет-а-тет.
— Василий Савельевич, так может, я вас на вокзал отвезу?
Он, конечно, не Оксана в короткой юбке, но ради пользы дела прокачусь.
Разговор шёл в кабинете Дёмина, они с Высоцким поняли: приклеить ухо к моему диалогу с москвичом не удастся. Поезд отходил в девятнадцать с чем-то, мы с пассажиром вышли из заводоуправления в начале седьмого вечера.