— Через три года? Через пять? Виктор Николаевич! Работа интересная и перспективная. Но, простите, невыгодная. Да и жизнь в Москве дороже. Если внедрять новое-передовое да с электронным впрыском, предпочту обратно в Тольятти. Или останусь в Минске, окопался.

Шантаж? Откровенный! Я не перегибал палку, просто смотрел, как далеко министр готов зайти, лишь бы внедрить своего верного засланца на самый проблемный завод легковых автомобилей в стране.

Он сложил в папку секретные бумажки, запер их в сейфе рядом с железками.

— Давай решим. Я поручу ответственному товарищу проанализировать твои конструкторские находки, начиная с работы на ВАЗе. Заключим договор, по которому министерство вправе использовать их по своему усмотрению. Тем более что и так использует.

— А за это…

— За это ты получишь 200 рублей ежемесячной ренты.

— 300, Виктор Николаевич! И после уплаты подоходного налога. Сами посудите, квартиру дадут в каком-нибудь страшном микрорайоне, один бензин на дорогу на работу и обратно влетит в копеечку.

— На Волгоградском проспекте есть станция метро. Не боярин, — он посмотрел испытующим взглядом, убедился, что за две сотки я не кидаюсь целовать ему руки, и сдался: — Хорошо, будет 300. С второго квартала, раньше всё равно не переедешь.

Минимум две сотки обойдётся съём квартиры для нас с Машкой и Мариночкой, цены куда выше, чем в Москве 1970-х годов моего первого прошлого. Жильё придётся искать непременно, кооперативная ещё когда построится.

Я выкатил последнее условие: перевод сестры из БПИ в МАДИ, на что министр согласился особенно легко — если досдаст экзамены, зачислят хоть на выпускной курс. С запиской в ректорат от Полякова — кто полслова посмеет сказать?

Нет-нет, диплом и в переходе можно купить, если не сейчас, то в 90-е, пусть учится и умнеет.

Ехал в Минск на поезде в ночь на субботу, глядел на проносящиеся заснеженные поля, а ещё пару недель назад сгорал в 50-градусной жаре под палящим солнцем Мавритании, эдакий пляжик почти на тысячу километров, протянувшийся через несколько стран и в конце через Сенегал к Атлантике. В гробу видел этот курорт, здесь лучше.

Вытянувшись на койке, представил себе машину своей мечты — на уровне технических возможностей 1979 года. Итак, цифровой электронный впрыск, 4 клапана на цилиндр, поперечное расположение двигателя, специальная гоночная подготовка, ход подвески всего 8–10 см, рейка с гидроусилителем, АБС, импортная резина 235 мм, расширенные арки, прямоточный глушитель… И, будь она проклята, эмблема АЗЛК на капоте! Ну а где мне представится возможность из серийки сделать конфетку, если судьба забрасывает в Москву? С этим лёгким кошмаром уснул и проснулся лишь от криков проводницы, возвещающей о приближении к Минску и скором закрытии сортиров.