Про «навещать заодно тётю Валю» умолчал, не желая врать столь явно. Тем более мама тоже наверняка о чём-то пронюхала, если Машка вообще ей не разболтала.

— Об оставшемся от Марины… Не возражаешь, Сергей, если я возьму себе какие-то её вещи?

Деньги Марины точно не отдам. Сам их не трачу, это дочкино приданное. Надеюсь, местная версия Советского Союза гораздо крепче, как и советский рубль. Если почувствую признаки развала, превращу их в валюту или золото, то, что переживёт «великий и могучий», пока ничего подобного не вижу. В политике разбираюсь плохо, для себя сделал зарубку: начнётся ли в конце текущего года вторжение в Афганистан с убийством руководства страны. Если нет — нынешние вожди гораздо умнее и прагматичнее, чем памятные мне брежневы-черненки. Но вернёмся на кухню.

— Конечно, Анна Викентьевна. Я отобрал и сложил отдельно только украшения. У неё был прекрасный вкус, не устареют и через пятнадцать-двадцать лет, Мариночка с удовольствием будет их носить.

— Нижнее бельё, — вставила Маша. — Видела, когда помогала брату. Есть очень дорогое, импортное и ни разу не надетое — с бирками, в пакетиках. Шубка норковая — просто шикарная, я о такой и мечтать не могла.

— С плеча покойницы? — вставила мама, и это прозвучало как пенопластом по стеклу. В нашей семье о Марине было принято говорить как о живом, только отсутствующем человеке. Даже вещи хранились, будто в любой момент позвонит в дверь и войдёт, не скрученные в узлы и пакеты, а аккуратно по полочкам да на плечиках.

— Ма, перестань. Машка сама ни за что не наденет. Кроме халата, который Марина сама ей подарила. Что касается примет и прочих забобонов, я не верю, что вещи матери способны причинить вред дочери. Та же шубка или украшения, сумочки, кое-что из кожгалантереи. Анна Викентьевна! Давайте поступим так. Мы с Машей ещё раз переберём всё хранящееся и отложим нужное для Мариночки. Остальное забирайте. Или позвоню в монастырь — пусть возьмут для раздачи малоимущим. Освящённое церковью точно не принесёт зла.

— И это говорит кандидат в члены КПСС! — ехидно ввернула Машка. — Но ты прав.

Возможно, тёща намеревалась сама участвовать в ревизии. Зуб даю, рылась в дочкиных вещах. Естественно, я не делал переучёт — не пропало ли что. Соответственно, ни в чём не мог подозревать ни Машу, ни Валю, хотя бы потому, что обе крупнее, Валентина к тому же выше ростом. И вообще, что-то взять, меня не спросив и рискуя испортить отношения… Не верю.

А ещё я очень не любил, когда что-то, касающееся Марины, обсуждалось при Вале. Ей наверняка тоже не особо приятно.