Плюс используются довольно низкие комиссии: то есть расходы на управление индексными фондами, в пределах 0.02%–0.2% в разы ниже, чем в активных фондах. Там те могут превышать 1–2%. Индексным фондам не требуется оплачивать работу дорогой команды аналитиков. Диверсификация: Покупка одного пая дает доступ к широкому портфелю ценных бумаг, а это сотни, в перспективе тысячи компаний, что снижает риск обвала отдельных акций. Прозрачность: Инвестор всегда знает, какие активы находятся в портфеле, так как они соответствуют структуре публикуемого индекса. Доходность: Индексный фонд стремится показать доходность, максимально близкую к доходности самого индекса, минус комиссии, без попыток превзойти его.

Машеров почесал переносицу:

— То есть надежность и работа на перспективу.

— Так и есть, Петр Миронович. Мы не гонимся за барышами, в фонде много пайщиков, и они постоянно растут на фоне кризиса.

— Каков планируемый итог?

— Контроль за внушительной частью американской промышленностью.

Генсек удивленно откинулся в кресле:

— Это реально?

— Потихоньку да. Вдобавок мы получаем постоянные проценты и можем тратить их на иные нужды. В процентном соотношении это крохи, но в совокупности — десятки миллионов долларов. Например, на них мы можем купить новейшее оборудование и через посредников переслать в нужную нам страну. Не заключая никаких международных договоров. Филиал одной фирмы пересылает его в другой филиал. Таким образом, мы сейчас создаем микроэлектронный кластер во Вьетнаме. Советские инвестиции там как бы и не присутствуют, и нигде не фигурируют. Но полученная прибыль будет потрачена на скупку необходимого СССР сырья. И нам оно обойдется бесплатно.

Генеральный восхищенно развел руками, затем задумался:

— Насколько я помню, у вас были проблемы с выводом валюты? Это и есть одни из путей обхода.

— Так и есть, но существует и иные.

Машеров недовольно сжал губы:

— Мне не нравится, что мы участвуем в торговле наркотиками.

— Это не мы, это Кастро. Зато мы по существу не тратим деньги на снабжение его режима. Он сам зарабатывает. Да и платить «Африканскому корпусу» необходимо. Все идет через тот канал запутанными путями. Например, ЮАР сейчас имеет филиалы своих банков в Сингапуре.

— Звучит несколько…

— Цинично? Но это реальный мир, Петр Миронович. На той стороне жестокие хищники. Они нас точно жалеть не будут.

Машеров помрачнел:

— Я это еще с войны помню. Жаль, что мир не стал добрее.

— Мы стараемся. Вот Никарагуа освободили, Сальвадор на очереди. Диктаторов и убийств станет меньше. Так что наш хлеб не так горек.