Номенклатура вздохнула свободно, почуяв отсутствие удавки на шее. Партия поставила себя выше всех. И не всегда заслуженно. Спецслужбы и армия законно огребли. Разве что отчасти повезло ученым. Науку холили и лелеяли, они стали героями общественной жизни. Как и молодая интеллигенция. «Физики» и «лирики». Эта палочка-выручалочка Хрущева, давшая ему в руки кучу козырей. Атом, ракеты, новые технологии. Все это, в общем-то, итоги Сталинского правления. Успехи советской науки закладывались еще в двадцатые годы, а то и до революции. Это ложь, что советская власть отказалась от всех достижений России старой. Полезное для народа и народного хозяйства успешно бралось на вооружение.

Так что Никита Сергеевич с чистым сердцем присвоил чужие достижения, создав вокруг себя ореол продвинутого правителя. Но в пользу ли пошли его странные решения? Вот далеко не всегда. И Машеров отлично это знал. Разгон министерств, артелей и удаление частников с рынка. Но ему также не очень понравились методы, с помощью которых убрали неугодного правителя. Брежнев ничего от него не скрывал. Все потаенные договоренности и маневры выдал. Об этом нигде не напишут. Зато сейчас Петр Миронович был в курсе, кому можно доверять, а кого лучше подвинуть подальше. На будущее, для урока. Аппаратные игры малозаметны, но эффективны.

— Но и в самом деле, плешивого дурачка терпеть на троне уже не было мочи. Я его художества целых пять лет разгребал! — горячился Леонид Ильич.

Новый Генсек отложил принесенную заветную папку в сторону и пальцами потер переносицу. Он тяжелым взглядом окинул предшественника:

— Так его смерть не была случайной?

— Не задавай вопросы и не получишь неприятный тебе ответ. Я страну для тебя зачищал без перчаток и ни о чем не жалею. Или нам мало бандеровцев и «лесных братьев»?

Машеров отмахнулся. Он занимался этим вопросом, когда создавали Балтийский экономический район. Пришлось в Литве поменять много секретарей и прочих руководителей. Тех, кто не понял «вихрей времен». Но белорусский лидер не педалировал жесткость, а старался договориться.

— «Хотите стать передовыми — вкалывайте! Дерзайте, а не делите бюджет!»

— Да понимаю я. Но все равно…

Брежнев покосился:

— Запомни, Петро: власть — тяжелая ноша. И не всегда ты будешь творить добро. Это как полководец. Ты добываешь победу и посылаешь тысячи людей на смерть. Их никто не помнит, а твое имя осталось в истории. В ней нет справедливости.

— Есть ли она вообще?

Леонид Ильич смягчил голос, в нем послышались отеческие нотки.

— Не думай. Мы не для этого живем. Оставь страну в лучшем состоянии, чем я, и твоя историческая роль, считай, состоялась.