Какая-то делегация мигрантов из средней Азии скрупулёзно и методично избивала палками представителя власти. Точнее, блюстителя порядка и закона. Вмешиваться в это я не стал, а попросту подождал, сидя в машине, пока ситуация не решится.

Решилась она быстро, когда на горизонте нарисовались ещё одни представители жандармерии. Только те уже принялись стрелять в воздух, чтобы разогнать эту толпу.

В уже знакомое место я отправился в одиночку. Подельника оставил сторожить машину. В кабинет прошёл без очереди, не реагируя на сидевших в коридоре «людей». И, постучав в дверь, заглянул без приглашения.

Молодой парень в очках, сидящий за своим столом, даже не сразу голову поднял, чтобы посмотреть на посетителя. А я замер в проёме, осматривая сам кабинет.

Странно. Тогда, глазами Кита, мне казалось, что все внутри говорит об обеспеченности адвоката. Может, я как-то перенимал и его восприятие тоже?

— Добрый вечер, — улыбаясь, сказал адвокат и тут же протянул руку, указывая на стул перед столом. — Присаживайтесь.

— Нет, спасибо, — сухо ответил я, шагнув поближе.

Я сделал пару шагов вдоль стены, осматривая местные достопримечательности и встал… осторожно. Чтобы видеть и дверной проем, и окно, и самого адвоката. В душе, ввиду давней привычки, всё же осталось лёгкое недоверие к представителям судебной «практики».

Может, он заманить меня решил? Кто их, юристов, разберёт…

Адвокат в свою очередь всё это время изучал меня. Смотрел пристально, изредка моргая. Даже очки не поправлял.

«Молчит? Ладно, начну сам…»

— Аркадий, может, обрисуете проблему?

— Простите, задумался. Спасибо, что пришли, товарищ Шаман.

«Товарищ? — я посмотрел на него с подозрением. — Когда это мы ими стали, и чего бы вдруг ты так заговорил?»

— Редко такое услышишь… Ну — товарищ, — почти сразу ответил я, сощурившись.

— А у нас в Серпухово выражение вполне себе в обиходе, — тут же пояснил адвокат. — Бывали в Серпухово?

— Не довелось. И всё же, какие услуги вы бы хотели получить в качестве ответной любезности за расписку моего, как вы выразились, товарища?

Филинов немного замялся. Поправил очки на носу и заволновался. Видимо, то, что он хочет мне дать, не совсем его работа. Убить какого-то свидетеля? Подставить?

Всё оказалось гораздо проще.

— Вот фамилии, имена и адрес двух братцев, — заговорил он, как только достал из чёрной папки лист бумаги. — Контекст такой. По ним каторга плачет: вечно пьют, дебоширят, ранее судимы, приводы имеют. Их родная тётка, пожилая и богатая бабушка, считала этих горемык, как бы это выразиться, конченными ублюдками.