Я молчал, впитывая всё то, что она говорит как губка.
— На твоей душе больше пяти ста смертей этих «святых». Значит, у тебя должно быть много этих макров.
— Почему ты так решила?
— Так они же носят его на груди, как оберег. Или ты хочешь мне сказать, что ты не знал? И врал всем вокруг, что воевал?
— Да нет же…
— Ну-ну, — улыбнулась она. — В тебе что-то изменилось, Вова, с того момента, когда я видела тебя впервые. Да, лично мы никогда не были знакомы и общались только по телефону, но сейчас я вижу перед собой совершенно другого человека. Более взрослого, более смышлёного, но поистине тяжёлого и чужого. Всё-таки пять лет общения не могли накрыться медным тазом.
Я ничего на это не ответил. Попросту не знал, чем парировать такой «наезд». Более того, когда я понял, что она знакома с предыдущим обладателем этого тела, мне захотелось просто уйти. Но… Мне нужно было узнать, где добыть этот макр…
— Так расскажешь мне, Шаман, кто ты такой на самом деле?
Затянувшаяся минутная тишина переросла в нечто большее. И это совсем не понравилось Елене. Она обиженно надулась, с гулким стуком опустила чашку и заявила:
— Или ты сейчас говоришь мне правду, или вон отсюда!
Я улыбнулся, хотя от подобного выпада вполне мог и оскорбиться. А потом выдавил из себя очень простое объяснение, на которое она должна была купиться:
— Меня сильно изменило время. Последние три месяца объёмы работ слишком меня перегрузили. Да и семья…
— Кому ты здесь чешешь, Шаман? — Прилежная аж вскочила со своего места от возмущения и нервно заходила по комнате. — Какая семья? Ты одинок, как перекати-поле!
Ну, моё мнение о прошлом Шамана складывалось несколько иначе, чем Елена представляла. Поэтому вместо ответа я начал копошиться в своей сумке. Найти там нужные камушки для херни под названием эзотерика оказалось легко.
Сложно пришлось, когда книжка в моих руках не захотела открываться.
— Я возьму? — спросил я, протягивая руку к стеклянной линзе на её столе.
Ответа, конечно, я дожидаться не стал. Резанул себя по пальцу, да так, что кровь потекла быстрее, чем планировалось. Этого с лихвой хватило, чтобы пентаграмма на обложке ярко загорелась и книга открылась.
— Где ты взял этот сатанизм? — удивлённо пробормотала она, подойдя поближе. — Это же… Да таким пользуются только чернокнижники. Всё думают, что можно вызвать бога или демона. Кретинизм в чистом виде. Я бы на месте твоего собственного бога просто на тебя обиделась… Раз уж ты предпочитаешь силе предка какую-то антибиблию, которая в жизни фурычить не будет.
— У меня его больше нет, моего прошлого бога, — вот тут я признался честно. — Ты же хорошо меня знаешь, Лен. Должна помнить, что со мной случилось больше года назад.