— В каком плане? — нейтрально спросил Кит. — Допросы? Убийство? Разбор оружия?
Мда… Тёмный лес.
— Качества, которые будут полезны моей группе. Может, ты наблюдательный или можешь договориться с кем угодно и о чем угодно?
— У меня очень подвешен язык, босс, — улыбнулся Кит. — А более того…
— Всё, — остановил его я. — Отныне, Кит, ты будешь моим…
«Скажи „дипломатом“, — забормотал Койот. — Он все равно не поймёт твой жаргонный набор слов. Здесь другой мир, Вова. Другой».
— Дипломатом, — закончил я. — И ещё одна просьба к тебе, Кит.
Рыжий утвердительно кивнул и вновь заглянул ко мне в рот, ожидая команды.
— Веди себя как обычно. Не вызывай подозрений. Я позову тебя тогда, когда ты будешь мне нужен.
Улыбка, что расцвела на лице рыжего, мигом напомнила мне того человека, которого я встретил в китайской забегаловке в тот самый первый раз. Разгильдяй, но далеко не глупый. Верный до мозга костей…
Ему и душу-то отдавать не нужно было, он бы и так меня не предал.
— Слушаюсь! — улыбка стала ещё шире. — Разрешите вдуть официантке из какого-нибудь бара⁈
— Вольно, — хохотнул я, протягивая ему купюру из кошелька. — Не забывай, веди себя как обычно. Кит, ты меня услышал?
Но вместо ответа, я услышал не Кита, а недовольный, женский возглас.
Екатерина Монеткина смотрела на меня с каким-то презрением, что ли. Точнее, слишком недовольно, но так, что мне должно было быть чуть-чуть неловко. Оказывается, я заставил её ждать. Кто бы мог подумать…
Как жаль, что мне начхать на ее чувства.
Более того, девушка, так сильно мечтающая выйти из тени своего отца, только что лишилась крупной денежной суммы, спустив её на небольшое колечко, теперь красовавшееся на её мизинчике. Вот с него-то всё и началось. Мои полноценные неприятности, я имею в виду.
Мне хватило и беглого взгляда, чтобы процедить сквозь зубы:
— Подделка.
Оценка товара крайне не понравилась торговцу из цыган, что топтался за спиной Катерины. И да, он буквально пять минут назад втюхал ей эту безделушку за немалые барыши.
— Эй, дарагой… Зачем так говоришь? — цыганёнок, сверкая на солнце золотым зубом, сделал весьма некрасивый жест, за который в девяностые ему бы мигом свернули шею.
Поймав мой остекленевший взгляд, барыга помахал тыльной стороной ладони, «тонко» намекая, что нам пора проваливать. Да, при всем при этом он ещё как-то брезгливо сжимал свой нос.
Для меня это не было чем-то вроде красной тряпки, но разозлился я всё равно знатно.
А потом сделал пару шагов вперёд, чтобы дотянуться до уродца руками, а тот, почувствовав опасность… завизжал. Но и это его не спасло. Я схватил цыгана за грудки и вытянул его из-за прилавка. Швырнул на землю и подарил отметину на лбу, приложив кулаком точно чуть выше глаз.