Если бы я вообще знал, кто она и с чем её еб… едят, я бы попытался поддержать разговор. Но, увы, я не знал даже, о чем говорить!

И что было самым неприятным, эта незнакомка знала обо мне нечто такое, чего не знали остальные. И тут она мне помогла:

— Ты даже бога сменил, — рыженькая особа с ярко-зелеными глазами замерла в метре от меня. — И душу. Вот, до чего тебя довела эта война.

Ну, раз она видит то, что не видят остальные…

— Кто ты и что тебе нужно⁈ — глухо спросил я. — Откуда такая осведомлённость обо мне⁈

— Дар, — пожала плечами рыженькая. — А может, и проклятие. Увы, кроме изменений в маге, я ни на что не способна.

— Ты кто? — ещё раз переспросил я. — Что ты делаешь в моей комнате⁈

— Запечатанный дух «Кодекса». Гость, твой мозг не даёт тебе воспоминаний прошлого тела?

— Увы, но нет.

Девушка попыталась коснуться моей щеки, отчего моя кожа похолодела там, где прошлась её рука. Дух поджала губы и уселась на мою кровать.

Многого она рассказать не смогла, но зато я немного раскрыл не только потенциал паренька, в чьё тело я попал, но и его наклонности. А ещё узнал о том, что ему пришлось пережить. Поведали мне, чем болеет его сестра и кто в этом виноват.

Да, я, то есть Вова Шаман, действительно погиб на войне год назад. Моё тело было доставлено на границу каким-то степняком, а душа так и не могла выйти из бренной оболочки. Аномалия с одной стороны, и прихоть судьбы с другой.

Впрочем, и тут никакой тайны не было. Меня не пускал отец. Между нами была очень сильная магическая взаимосвязь, так как и в целом мы все были «одного дерева» — стихии земли.

Высасывая силы из моей сестры, родитель поддерживал оболочку юноши и душу, не позволяя ей уйти за границу мира. По итогу Володя вернулся в мир, получил душевную травму и лишился своего бога. Причём сделал это ещё до моего появления.

— Ну у вас и страсти в этом вашем мирке, — я сел рядом с «духом». — И как же пацан служил дальше⁈

— Вернулся в строй, пытаясь пользоваться своими «остатками», — печально улыбнулась рыжая. — Не знаю, где он достал «Кодекс», — она кивнула на книгу, лежащую на столе, — но что-то у него получалось. Не очень серьёзное, конечно, но вполне боевое.

В общем, проблема этой семьи стала мне понятной. Мать ненавидела и обвиняла отца в состоянии дочери. Тело, в которое я попал, в свою очередь винило во всем себя. А папашка оказался тем ещё мудаком.

Не знаю, в чем дело, но жертвовать одним членом семьи ради другого — это за гранью, как по мне. Поговорить с духом долго не получилось: она замолкла ровно в тот момент, когда ранка на пальце «засохла».