— Не проблема, — махнул рукой толстяк. — Мне в любом случае не нужно, чтобы доступное жилье для отморозков занимали какие-то дохляки. Ещё что-то⁈

— Старик, который находится внутри…

Я и договорить-то не успел, как настроение Петровича изменилось. Авторитет рыкнул что-то невнятное, со всей дури саданул ладонью по столу, заявив:

— Он провинился. Крупно. Очень крупно. И пока не вернёт то, что принадлежит мне по праву, будет гнить там дальше. Понял⁈

Булькая праведным гневом, он плевался. Какая ж мерзость…

— Я могу с ним переговорить? — тут же попытался исправиться. — Вы не подумайте, Кирилл Петрович, я не для злого дела, а так, закину удочку. Всё-таки человек он полезный и в будущем пригодится. Вдруг чего полезного расскажет?

— Ты хочешь забрать то, что он украл у меня⁈ — боров сощурил глазки. — Шаман, ты что, совсем не въезжаешь? Ситуация патовая!

— Въезжаю, — я поджал губы и чуть ссутулился. — Ничего вашего мне не нужно. А старика жалко, он полезный человек. Да и говорит он, что ничего не крал.

— Слыхал я, слыхал, что он говорит, — Петрович опять растёкся по своему трону. — И дальше-то что⁈

— А если он прав и я смогу это доказать⁈

— В свободное от охраны время, — буркнул мой новый работодатель и кивнул мужикам за моей спиной: — Сопроводите нашего временного сотрудника до клетки. Пускай пообщается со своими. Закончит — освободите его идиотов и проводите на выход.

— Ещё вопрос… — я криво улыбнулся, и это Монеткину не понравилось, хоть он и подался вперёд всей своей тушей. Но интерес также быстро потерял, потому что мой вопрос показался ему тупым.

— А машина-то целая⁈

Кита и Козыря отпустили сразу же, как только я вышел из клетки. В этом плане Монеткин слово сдержал. Что одному, что второму я дал напутствие, дабы эти, как сказал авторитет, идиоты, не наворотили дел, пока я выплачиваю… долг.

Правда, оба они в корне не понимали, к чему такие условия. И для чего Монеткин решился на жест доброй воли. А что объяснишь дуракам, верно? Не про прошлое же рассказывать будешь, как у меня все это начиналось.

Со стариком мы пообщались минут десять. По большей части именно об этом самом Монеткине и его дочери. И ситуация выходила не самой плохой.

Сам толстяк никогда не занимался запрещёнными веществами. И тот самый «груз», как я и предполагал, оказался приманкой для пары молодых лохов, и не более. Из-за чего, собственно, мы здесь и оказались.

Мужик чтил своё слово. А ещё очень не любил обвинений в свой адрес и сказочно любил свою единственную дочь. Жены у него после смерти Катиной мамы так и не появилось. А вот шлюх вокруг толклось больше, чем мог позволить его истерзанный ожирением организм.