— Сроки озвучите? — на всякий случай уточнил он, поднимаясь со своего места и протягивая руку.

— Чем быстрее, тем лучше, Боря. Как только я получу от вас всё то, что потребовал, выполню ваше поручение.

— Но мы так не договаривались! — тут же возмутился цыган, замерев с протянутой рукой. — Я бы даже сказал, это несправедливо!

— Я слишком хорошо знаю вашу нацию, Борис, — театрально тяжко вздохнул я. — И поверь, ко мне доверия у людей больше, чем у них к вам.

Через полтора часа я всё-таки смог добраться до многоквартирного домишки, где меня, надеюсь, ожидала та самая неизвестная личность, которая должна была хорошо разбираться в макрах. Рассматривая разносортные вывески на доме, я несколько раз посмотрел себе за спину. Как бы невзначай.

А то мало ли, вдруг ещё какой цыган захочет получить от меня услугу…

Дверь, ведущая в подъезд, была с кодовым замком. Но, на моё счастье, приветливая бабуля — типичный «божий одуванчик», открыла дверь в попытке выйти наружу, уставилась на меня и закудахтала:

— А вы к Леночке, да?

— К какой такой Леночке? — на всякий случай спросил я. — Вы не про Прилежную ли, часом, говорите?

Бабулька в розовом платке, из-под которого торчали серебряные пряди, миловидно улыбнулась беззубым ртом и кивнула.

А, ну теперь мы хотя бы знаем, как её зовут, ибо в бумаге Монеткина значились лишь адрес и фамилия.

— Касатик, а ты не поможешь мне пакеты на второй этаж донести? А то, чай, я совсем дряхлая стала на кончине века своего, не справлюсь!

— Конечно, помогу, — приветливо заулыбался я, не сразу сообразив, что пакетов рядом с ней не было.

А затем понял, зачем она выходила.

Прямо у лесенки, ведущей к первым квартирам, стояло четыре вязаных баула. Чёрненькие, с причудливыми английскими буквами «Beelin…» — дальше было смазано, но я уловил чёткую ассоциацию с сотовым оператором.

Стоило мне приподнять эти сумки, как молодая спина этого тела покинула бренный мир. Они оказались неестественно тяжёлыми… Что она туда наложила-то?

— Бабулечка, — закряхтел я, поднимая пакеты. — Вы что там, кирпичи таскаете?

— А если и кирпичи, то что? — все также лучезарно улыбалась бабка. — Я ж старенькая, склеп себе, может, построить хочу!

Больше ничего спрашивать у неё не хотелось. Кое-как за десять минут дотащив эти чертовы мешки, я замер у квартиры номер тринадцать. Дождался, пока поднимется старушенция и занёс свою ношу в тёмный коридор.

Кроме самого коридора и запаха плесени, я так ничего и не увидел, но пакеты через порог перетащил. От всяческих приглашений испить водицы честно отказался. И, как только дверь за мной захлопнулась, прихрамывая да растирая поясницу, поплёлся к соседней по лестничной клетке квартире.