После слов Кати Монеткин выдал забавный жест. Перекрестился, поплевал через плечо и самодовольно закрыл глаза, поджимая губы.

Странная семейка. Одна ведёт себя, как настоящая куртизанка, а другой крестится… Ладно, все эти мысли остались в моей черепушке. Кажется, теперь я знаю, как ответить ей в будущем.

— Алик не мог так поступить, — ещё раз повторил Монеткин.

— Мы можем спуститься и спросить лично у неё. Если вы не верите моим словам.

Боров в правдивости моих слов явно сомневался, поэтому, какое-то время пораскинув мозгами, всё-таки решился пойти со мной. Только эту перекрашенную курицу мы оставили в кабинете. Впрочем, напоследок я решил кое-что сделать и бросил Монеткину вслед:

— Кирилл Петрович, я догоню вас! — крикнул толстяку, который вышел из кабинета. — Шнурки только поправлю!

В ответ послышалось какое-то бормотание, но свинота не остановился и пошел дальше. Дражайшая его дочурка попыталась было выскользнуть вслед за папашкой, но мой цепкая рука не дала ей это сделать.

Дверь захлопнулась, а я прижал идиотку лицом к двери и повернул ключ, запирая замок.

— Ты чего это удумал? — испуганно защебетала девица. — Я буду кричать!

— Не будешь, — улыбнулся я, заводя руку ей под платье. — Девственница говоришь? А так?

Мои пальцы скользнули по её фасолине. Она вздрогнула и тут же расслабилась, позволяя мне творить с ней многое. Впрочем, я ограничился лишь тем, что грубо прижал её к двери и очень сильно завёл.

Каково было удивление этой курицы, когда она упала на колени, чтобы меня обслужить, а я просто сделал шаг, отворил дверь и захлопнул прямо перед её носом.

Ничего, на твоей озабоченности мы ещё поиграем. Поверь, овца, месть тебе очень не понравится.

Монеткин позволил себе четыре пощёчины и три удара под дых. М-да, Марьяна явно не с женским терпением. Даже не пискнула, несмотря на подобное обращение. Я же едва сдерживался, чтобы не убить его прямо здесь.

И, скорее всего, убил бы, если бы не три охранника, вставших за моей спиной.

А потом бы убил и Катю. Но только после того, как вдоволь бы над ней поиздевался.

— Тварь! Ты лжёшь! — кричал Кирилл Петрович, но руки уже не распускал. — Откуда тебе знать, кто такой Пупкин? Выдумала? Услышала где? Отвечай!

— Под ногами у меня болтается! — огрызнулась (НЕ)цыганка, едва не плюнув борову в лицо. — Под юбку ко мне залезть пытается уже который месяц!

Тут уж Монеткина было не остановить. Три, а то и четыре удара кулаком по лицу вырубили девушку. Я аж взбесился от такого обращения, но ничего поделать не мог.

Тем временем жирный ублюдок приказал бросить её в темницу к старику Кошечкину, а после, когда мы уже вышли из помещения и оказались на свежем ночном воздухе, заговорил: