— И всё? — брови Кота слегка приподнялись. — Только информация?
— Да, — кивнул я. — Мне нужны глаза и уши в этом богатом торговом городе. Деньги, как ты понимаешь, не проблема.
— Не боитесь, что я начну снабжать вас откровенной брехнёй? — усмехнулся Кот.
Я, ничего не отвечая, достал из кошеля серебряный талер и положил его на край стола.
— Что это значит? — удивился Кот.
— Это плата за информацию, которую ты мне только что предоставил, — ответил я.
Глаза парня расширились. Он выглядел растерянным.
— Но я ничего вам не предоставлял…
— Ну как же, — хмыкнул я. — Во-первых, ты проинформировал меня о местных ценах на рабов. Во-вторых, я теперь знаю, что среди работорговцев существует большой спрос на детей, и в-третьих, если мне вдруг взбредет в голову заняться этим бизнесом — тогда мне стоит обратиться к неким Рубину и Ноздре. Этот талер твой. Бери.
Кот некоторое время переваривал сказанное мной и, видимо, что-то решив для себя, забрал монету.
— И что ты сейчас почувствовал? — серьезно спросил я.
— Что с вами выгодно иметь дело, — улыбаясь, ответил Кот. — И что будет непростительной глупостью с моей стороны потерять такой источник дохода.
Сказав это, он сгреб со стола пучки трав и пузырек с зельем.
— Значит, я в тебе не ошибся, — кивнул я.
— Что вас еще интересует? — уже по-деловому спросил Кот.
— Все громкие новости, слухи, информация о ценах на разные товары, — ответил я. — Список интересующих меня вопросов я потом тебе предоставлю. Читать и писать умеешь?
— Разберемся, — неопределенно ответил Кот и хитро взглянул на меня. — Чуть было не забыл… Мы нашли последнюю группу рабов, которых вы искали. Этих троих сержант Буке продал нортландцам. Они еще в городе. Их новый хозяин, Арвид Улссон, не может отправиться в путь, потому что сильно проигрался в кости. Он остановился в таверне «Веселый барсук».
В таверну «Веселый барсук» я отправился на следующий день. Кот сказал, что северянин, Арвид Улссон, почти не вылезал из нее, пытаясь отыграться у местных катал. Правда, у него это не особо получалось. Вернее сказать — совсем не получалось. Чем дольше он засиживался за игральным столом, тем глубже проваливался в расставленную местными шулерами ловушку.
— Говори уже, — усмехнулся я, кутаясь в толстый воротник тулупа и ерзая на заднем сидении катившейся вперед коляски.
— А что говорить? — нейтрально отозвался Жак и легонько тряхнул поводьями.
— Только давай без этого, — фыркнул я. — Думаешь, я не заметил твои взгляды, которые ты бросаешь на меня все эти дни? Ты же хочешь у меня что-то спросить, но не решаешься.