Но Карла тон шута не обманул. Он лишь хмыкнул и кивнул в сторону овального фонтана, рядом с бортиком которого собралась самая многочисленная группа дворян.

— Вон там я вижу своего старшего сына Филиппа. Многие при дворе уверены, что именно его я объявлю наследником престола.

— Они ошибаются?

— Ему уже скоро третий десяток, — мрачно вздохнул король. — А он все еще лишнего шагу боится ступить без подсказки своего горячо любимого дядюшки, герцога де Бофремона. Отдать корону Филиппу равнозначно коронации старшего братца моей дражайшей супруги. Сказать тебе, что ждет Вестонию после моей смерти под управлением дома де Бофремон?

— Что-то мне подсказывает, что очень скоро при дворе войдет в моду астландский язык, — пожал плечами шут.

Король усмехнулся. Кико прав. Ни для кого не секрет, что у королевы Вестонии больше родственников в Астландии, чем в стране, которой правит ее супруг.

— А как же Генрих? — Кико кивнул в сторону крупной группы дворян.

Их одежда и воинственный вид явно говорили о том, что они предпочли бы сейчас находиться на арене, где проводятся турниры.

— Ваш второй сын — настоящий воин, — продолжил Кико. — Его смелости и решительности хватит на десятерых.

— В том-то и дело, — покачал головой король. — Ему только дай волю — и Вестония погрязнет в войнах.

— Но мы ведь сейчас тоже находимся в состоянии войны…

— Это другая война, — возразил Карл. — И ты об этом знаешь. Я, как мог, до последнего момента оттягивал ее. Но аталийцы вынудили нас. Генрих же специально будет искать битвы, опустошая королевскую казну. Об этом обязательно позаботятся Краоны. Эти банкиры своего не упустят.

Королевский шут кивнул. Он был согласен практически с каждым словом своего короля, кроме одного высказывания. Для Кико, выходца из простого народа, побывавшего с бродячим цирком в разных уголках Мэйнленда и прекрасно знающего цену, которую платит этот самый народ за прихоти королей, так называемых «других войн» не существовало. Война — это война. И точка. Прежде всего за нее платят своими жизнями простые люди.

— А что вы думаете о вашем третьем сыне, ваше величество? — спросил Кико. Он намеренно не использовал слово «младший». В сердце короля этот «титул» навечно принадлежал покойному Бастьену.

Карл повернул голову в сторону небольшой группы дворян, которые своими излишне яркими одеждами больше напоминали птиц, чем людей.

Король поморщился.

— Луи… Он… Его не интересует ничего, кроме балов, драгоценностей и одежды. Этого сына мне сложнее всего представить на троне. А еще этот его излишне прямой нос…